Данте прошел мимо дома, где жили чернокнижники, в район потрошителей, копателей могил, убийц и маньяков. Разумеется, где еще Мэл мог облюбовать себе чудесное местечко в баре, если не за общим столом с какими-нибудь похожими на него дружелюбными личностями?
Толкнув дверь в одну из малоприметных харчевен, Данте оказался внутри мрачного помещения с закопчёнными стенами. Со стен тут и там свисали «трофеи» — конечности, головы, куски кожи тех несчастных, кому «посчастливилось» гулять неподалеку от Деревни.
Сейчас Дан оказался в самом ее «желудке», если можно так выразиться, и смотрел в ее истинное лицо. То, что оставалось на поверхности, вне стен подобных заведений, было всего лишь маской, напускной личиной, и отдаленно не отражавшей ужасы, творящиеся вдали от любопытных глаз. Настоящая Деревня Ворлоков скрывалась в домах колдунов, за стенами и в подвалах, там, где каждый хозяин обиталища устанавливал свои личные правила и порядки. Чаще всего о них не говорили прилюдно, но таковы уж законы небольшого поселения — здесь все равно все знали все и обо всех, так что пищевые пристрастия здешних обитателей не были секретом для Данте.
Многие из колдунов предпочитали даже держать у себя специальные помещения для хранения и заморозки трупов. Дан тоже был не прочь перекусить не выходя наружу, но терпеть не мог, когда мертвяков таскали домой, именно потому он безбоязненно оставил мальчишку у себя — там Эмбера вряд ли ждали бы какие-то сюрпризы.
Ворлок криво ухмыльнулся колдунам, которые смотрели на него из-за дальнего столика. Он знал их почти всех, но сейчас его интересовали не они. Его интересовал тот мрачный тип, что торчал у стойки, склонившись над миской с какой-то похлебкой. Марлоу сидел там в окружении Винсента и Молл Сандерс — двух известных на всю деревню извращенцев и любителей (во всех смыслах этого слова) маленьких детей.
На стойке перед ними высилась гора мяса. Руки, ноги, неразделанные конечности — в заведениях такого рода это называли «особое блюдо». Для того чтобы достать человеческие останки, несколько колдунов выходили в рейды каждую неделю. Они отходили на пять миль от Деревни, в зону, где разрешалось пользоваться магией, аппарировали во все уголки мира, похищали и приносили в поселение всех, кто подвернется им под руку: детей, женщин, мужчин, скот — словом, тех, кто зазевается и даст застать себя врасплох. В поселении спрос никогда не мог быть удовлетворен достаточным предложением, ведь, будучи натурами особо извращенными, многие ворлоки испытывали предпочтения только к определенным видам пищи. К примеру, Данте знал одну колдунью, которая любила исключительно темнокожих людей, утверждая, что их мясо самое сочное, хотя технически это звучало как полная ерунда: в пищу годились абсолютно все.
Многие попадали на стол прежде, чем успевали очнуться и понять несправедливость своей участи. Прочих же, которым везло меньше, запирали в клетки и везли на человеческий рынок, место в паре кварталов отсюда, где каждый колдун мог найти себе жертву на свой вкус.*
Пришлось перечитать много всякого о маньяках. Моя фантазия тут при чем лишь отчасти)) зызы ))
Оценив масштабы пиршества, Дан отодвинул стул и шлепнулся рядом с Марлоу, улыбаясь краешком губы Молл и ее мужу.
— Здорово, Дан, — Винс протянул ему руку, и Данте ее пожал. — Давненько вас тут не было.
— Эта маленькая деревушка слишком тесна для нас. Там, за ее пределами, — целый мир, ждущий открытий.
Уцепившись взглядом за соблазнительно торчащую из тарелки Марлоу косточку, Дан вытянул ее и принялся за свой нехитрый завтрак. Мэл недовольно отодвинул еду.
— Эй. Почему бы тебе не заказать самому? Подожди, когда к тебе подойдет Сэмюэл.
Подняв взгляд на бармена, Дан махнул рукой, давая понять, что ему ничего не нужно.
— Не хочу. Я из твоей тарелки потаскаю.
Не сказать чтобы Марлоу обрадовался, услышав это заявление. Он отвернулся к Молл и Винсенту, с которыми до прихода Данте у него явно клеился более оживленный разговор.
— Могу я спросить тебя, Мэл? — начал Данте, ничуть не стесняясь лишних ушей. — Долго ты будешь от меня бегать?
— Я? Я ни от кого не бегаю, Данте. Я просто занимаюсь своими делами.
— Мы вас оставим, ребят, — Винс деликатно кашлянул и кинул на стол монету — валюту местного производства, которая ходила только в деревне ворлоков.
Молл и ее муж свалили прежде, чем в баре начало пахнуть паленым. Мэл раздраженно проводил их спины.
— Ну вот видишь, что ты наделал? Ты отпугнул мою компанию. Я, между прочим, вел важный разговор о пользе мяса!
— Не сокрушайся так уж сильно, — Данте задумчиво повертел в руках белоснежную кость. — Скажи мне, что с тобой, Мэл. Мне показалось, что я знаю тебя, — там, на полу, в номере. Ты был честным и открытым со мной, но сейчас передо мной как будто другой человек.
