Подвал оказался темным и мрачным помещением. Первым, что бросилось в поле зрения, был верстак.
Перепачканный в крови, он походил на гигантскую истерзанную тесаком разделочную доску, на который не очень аккуратный мясник разбросал ошметки — мясо, руки, пальцы, клочья волос. Вдоль стен громоздились колбы с заспиртованными в них головами. Крючья, на которых были подвешены руки, разных размеров ноги, и тела ровным рядом висели вдоль дальней стены. Запекшаяся кровь неаккуратными пятнами была разбрызгана на стенах и полу. Страшные ковры, сделанные из человеческой кожи, были прибиты к потолку. Внутренности. Они валялись всюду и везде, а рои мух, перемещавшиеся с одной кучи на другую, довершали мерзкую картину. Сняв с верстака белого червя, Сальтарен отправил его себе в рот и облизнулся.
— Нравится? Ты скоро станешь частью моего нового ученика. По правде, я не хочу тебя кромсать. Меня устраивает в тебе практически все… Но правила есть правила, ты не можешь оставаться живым, — противно захихикал ворлок, беря в руки большие щипцы. Он немного призадумался, щелкая ими, как ножницами. — К слову, ты знал, что это единственный способ создать себе нескольких апрентисов?
Сейчас Эмбер задавался этим вопросом меньше, чем когда-либо.
— Да-да, все так и есть, малыш! — колдун хмыкнул, расценив закатившиеся глаза мальчишки за сомнение. — Только один апрентис, пока жив предыдущий. Но я смог побороть эту систему!
Его глаза жадно блеснули.
— Подумай, о чем бы ты попросил меня напоследок. Я готов выполнить любое твое желание.
Эм не успел вымолвить ни слова. За спиной Сальтарена дверь вдруг разлетелась в щепки, и в помещение ввалился свирепый и вздыбившийся, как гризли, Данте, а за ним (у Эмбера засосало под ложечкой при виде второго персонажа) спокойной походкой вошел Марлоу. Оглядев подвал Сальтарена, Мэл с уважением присвистнул.
— Ну ничего себе! Где ты достал такие крючья?
Не обращая на друга внимания, Данте сделал шаг вперед. По его виду совершенно нельзя было сказать, что он готов шутить.
— Положи эту штуку, урод. Иначе я воткну ее тебе в зад, и ты пожалеешь о том, что вообще родился на свет, — Дан угрожающе обнажил передние зубы.
— Да-а-анте, — Сальтарен действительно опустил щипцы. — Какой сюрприз. По правде, я не надеялся встретить тебя так быстро…
Его лазурные глазки забегали по помещению. Ридлок и Бальтазар, которые обретались неподалеку, тут же встали и подошли к своему создателю, готовые обороняться вместе с ним до последней капли крови, на случай, если возникнет необходимость.
Она не заставила себя ждать. Дан не стал предупреждать. Он не стал тянуть. Бросившись вперёд, он моментально обратился в волка, разорвав по швам собственную одежду.
— Ну вот, пожалуйста. Начинается, — Мэл закатил глаза. Неспешно и бережно он снял любимую жилетку, сбрасывая ее на пол подальше от греха.
Дальше все произошло так быстро, что Эм не успел даже вздохнуть. Огромные и черные, до удивления похожие, волк и пантера ринулись в гущу драки, а Сальтарен моментально превратился в маленького рыжего кота. У него не было абсолютно никаких шансов против гигантских зверюг, и все же, выпутавшись из своих ставших огромными вещей, он предпринял попытку улизнуть мимо нападавших к двери. Дантаниэл перехватил его маневр. Он ловко извернулся и сомкнул челюсти прямо поперек шерстяного тела рыжего ворлока. Раздался противный кошачий визг и хруст. Кровь хлынула потоком на пол, брызнула на стены и дверь. Лая как собака и терзая оставшиеся от колдуна куски, Дан отшвырнул их в угол.
— Не-е-е-ет! — взвыл Ридлок, бросаясь на колени и тоже обращаясь в кота. Это было крайне странное животное, сшитое словно из нескольких разных кошек. Оно жалобно замяукало и метнулось в угол заслонять собой то, что осталось от его хозяина. Дан нагнал его там и одним ударом лапы заставил затихнуть на безвременный срок.
Из троих нападавших Бальтазар поступил разумнее всего. По крайней мере он хотя бы попытался использовать магию. С удивительной быстротой он швырнул в Данте сноп искр, но Мэл оказался наготове. Зарычав, он черной стрелой кинулся на ворлока и резким движением сжал челюсть на его боку. Бальтазар завизжал. Лапы пантеры стиснули его подобно стальному обручу, а раны, которые оставлял Марлоу, казались огромными и наполненными болью колодцами.
— Не-е-е-ет! Оставь, я отдам тебе мальчишку! — кричал Бальтазар, захлебываясь и комкая слова. — Оставь меня и моих братьев!
Данте обернулся человеком и тут же оказался рядом с последним оставшимся апрентисом. Затем он склонился к нему, схватив за волосы, и отчетливо прошептал:
— Когда сошьешь обратно своего хозяина… Передай ему мои слова в точности. Запоминай: никогда. Не трогай. То. Что. Не принадлежит. Тебе. Эмбер — мой апрентис. И если его еще хоть пальцем тронут, они будут иметь дело со мной. Уяснил?
