Данте стиснул бедра Эма, купаясь в теплоте ладоней человека. Он не думал о том, что все это переходило его личные границы больше, чем когда-либо. Блондин улыбнулся. Данте коснулся уголка его губ большим пальцем, очерчивая контуры, и мягко толкнул парня в грудь, чтобы уложить его на лопатки. Тот послушно откинулся, ожидая всего, что бы ни последовало. Удовольствие и желание вспыхивало между ними крошечными искрами, соединяя, притягивая друг к другу их тела. Эмбер никогда не замечал этого раньше, но сейчас он видел — внутри Данте открывался родник еще более глубоких эмоций — намного сильнее тех, что он демонстрировал изначально; это было похоже на магию такую же мощную, как и та, что била ключом в Деревне Чародеев. Руки Эма гладили широкую спину ворлока. Данте стянул с парня его перепачканную в крови одежду.
Радостное ощущение растекалось по телу, подобно тихой ряби на зеркале безмолвного прозрачного пруда, когда Данте прижался к паху Эмбера животом. Парень терялся в сумасшедшем ответном порыве, который исходил от него самого. Прикосновения купали его в теплоте, отвечая всем потаенным и самым темным просьбам его души. Он начал дрожать от удовольствия, предвкушения и желания тела — именно этого тела, с которым некогда был связан насильно, а сейчас продолжал быть рядом уже по доброй воле.
Данте тоже не понимал, что делал с его разумом этот мальчик. Посмотрев на своего создателя, Эм прищурился:
— Данте, превратись для меня? В обычного парня…
Дан нахмурился. Эта часть его жизни осталась в далеком прошлом, но сейчас... В родном доме, с Эмбером, он был готов позволить себе совершенно лишиться даже своей защиты. Данте открыл глаза. Они были серые.
— Вот так? — тихо и серьезно спросил он.
Без тени улыбки Эм кивнул.
По спине ворлока пробежал холодок. Он немного двинулся вперед. Эмбер протяжно застонал. Данте осторожно входил в него, желая причинить своему мальчишке как можно меньше боли. Эм выгнулся под ним сильнее. Его спина моментально покрылась потом, а ноги напряглись, как перед прыжком на длинную дистанцию. Данте взмок от своей попытки сделать все иначе, не так, как он привык делать это обычно. Боль уходила. Она уже не отвлекала Эмбера от того, что так нравилось ему. Он не мог врать сам себе: движения, руки, губы, теплота Данте заводили его до дрожи.
Ворлок сделал еще один короткий толчок, выходя и входя обратно в податливое тело. Он выдохнул. Эм впивался в его поясницу. Данте сжимал, гладил его, заставляя их тела двигаться в едином ритме. Его язык медленно скользил по языку Эма. Мальчишка хотел поймать его, поиграть в ту же самую игру.
Как же ему нравилось чувствовать энергию, которая передавалась от Данте. Ему нравилось, как Данте обнимает его, трогает там, где никто и никогда не трогал. Эм двигался самостоятельно, выгибаясь так, что хотелось кричать. Своими движениями Данте задевал в нем чувствительную точку. Ворлок прижал его запястья за головой, стискивая его ладони, а затем поднялся над парнем на вытянутых руках. Взгляд его серых глаз пригвоздил блондина к полу. Данте резко двигался, делая свои толчки все глубже и жестче. Им обоим хотелось этой разрядки. Эмбер не отводил от него взгляд, хотя в его глазах все темнело и плыло. Лицо Данте — вот и все, что он видел, обыкновенное, с закушенной губой и серыми глазами.
Данте столько раз предвидел этот сладкий момент в своих мыслях. В зрачках Эма отражалось искреннее, кристально-чистое наслаждение, такое, какое Данте всегда мечтал увидеть в нем. Правда, в своих видениях он никогда не замечал того, что отдавал больше, чем на самом деле хотел принять. Удивительное чувство. Никакая магия не смогла бы подарить удовольствия большего, чем то, которое Данте получал в эти секунды.
Не сдерживаясь, он прошептал, наклоняясь к лицу мальчишки:
— Ты — мой. Не хочу тебя ни с кем делить.
Эм застонал. Это прозвучало так честно и жестко, что он даже не смог выжать ничего в ответ. Данте коснулся шеи парня кончиками пальцев, пошевелив возвращенный на место талисман. Его мальчишка. Только его. Значили ли эти мысли то, что он начал терять разум?
Еще несколько жадных толчков. А затем Эм застонал так сладко, что Данте оставил кровавые лунки на его плечах — следы от ногтей, которые вошли глубоко в кожу блондина. По его бедрам прошел спазм удивительной мощи, что-то теплое, одновременно с тем сладкое и такое болезненно приятное, как это бывало раньше, при жизни. В это мгновение Данте пожалел, что у него нет дара повторять мгновение снова и снова. Он сделал еще одно инстинктивное движение. Затем еще. А потом рухнул на Эмбера и со стоном ушел в бесконечную темноту.
====== Глава 16. Осада ======
