Данте отвернулся ото всех и попросил не трогать его. Он положил наземь жилетку Мэла, снял собственную одежду и ушел куда-то в обличье волка. Его не было довольно долго, а Эм все это время не смыкал глаз, волнуясь за своего создателя. Он боялся даже на секунду снова представить, каково это — потерять самого близкого человека, и не просто человека, а того, с кем прошагал рядом несколько человеческих жизней.
Именно в эти мгновения Эм впервые подумал над тем, насколько ему не хотелось потерять Данте. Он бы не смог продержаться без него теперь, ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо в дальнейшем. Все действительно изменилось за считанные дни, проведенные в деревне ворлоков, и один владыка тьмы мог сказать, были ли эти изменения к лучшему.
Эм остро вглядывался в ночь, мысленно упрашивая Дантаниэла вернуться. Он знал, что одинокий волк слышит его.
Тот появился из темноты после полуночи, тихий, как сама смерть. Элай и Дагон, которым тоже не давали заснуть дурные мысли, обернулись к нему, но друг не подошел к ним. Он рухнул на землю, поднимая в воздух столбы мелкой пыли. Когда волк превратился в человека, Эм увидел в его ухе сразу две блеснувших сережки: его собственный талисман и еще один — серебристый клык и коготь, тот самый, с которым Мэл не расставался никогда.
Эмбер осторожно подошел к своему создателю, поглаживая его по жестким волосам. Он прилег рядом. На ум, как назло, лезли только ненужные и пустые слова. Поначалу Эм молча рассматривал его израненный, едва вздымающийся бок.
— Данте, — тихо позвал его Эм, когда молчание показалось ему нестерпимой тяжестью.
Данте не отозвался на призыв, но Эм все равно решил продолжать.
— Помнишь, ты говорил мне про великое нигде?
Легкий порыв ветерка, налетевший со спины, слегка всколыхнул черные волосы Дантаниэла. Стук его разрывающегося сердца был слышен на расстоянии.
— Ты говорил мне, — Эм погладил его по шее, — что существует место, у которого нет дня рождения, нет конца и нет начала? Место, куда попадаем все мы… Как думаешь, Мэл может быть там? И… моя мама. Они могут сейчас просто… быть? Но в другом месте, как мы с тобой?
Некоторое время от Данте не доносилось ни звука. По правде, Эмбер и не ожидал, что он ответит ему. Но затем он произнес очень тихим голосом:
— Я не знаю, Эм. Я не умирал, — точь-в-точь повторил он слова, сказанные им самим два года назад. По щеке ворлока скользнула одинокая слеза. Он сдержал глубокий вздох, чтобы сказать что-то еще: — Знаешь, что самое ужасное?
— Что?
— Я не остановил его. Я знал, что этим все закончится, потому что он собирался искать месть с самого начала. И я не попытался вразумить его… — пальцы ворлока крепко сжали грубую кожу жилетки. — Это все моя вина.
Нервы Эмбера не выдержали в этот миг. Отбросив все доводы разума, он обнял своего создателя, стараясь согреть его хоть немного. Ворлок не стал отворачиваться. Вся его боль, накопившийся гнев и эмоции вырвались наружу с глухим рычанием, которое обрушилось на Эмбера, как девятый вал. Новая боль, еще сильнее прежней, накрыла с головой, ввергая Эма в пучину самых горьких и печальных воспоминаний.
— Это не твоя вина, Данте… Не твоя… Мэл сделал свой выбор, он не хотел, чтобы ты пострадал… — горячо прошептал светловолосый молодой человек. Но Дантаниэл словно не слышал его.
— Я не представляю, что я буду делать без него… — выдохнул Дан, едва контролируя собственный ломающийся голос.
Чувства и эмоции Данте отражались от души Эма, как от зеркала. Тонкая ниточка тянула его по лабиринту, а клубок эмоций путался, становясь все больше. По крайней мере, Эм понял одно: терять по прошествии всей жизни бывало так же больно как людям, так и бессмертным колдунам. А возможно, именно поэтому особенно больно.
— Тише… — Эм шептал что-то неразборчивое, слушая надрывный, глухой голос Данте. — Я буду рядом с тобой, ты слышишь меня? Мы придумаем что-нибудь. Я не дам тебе пропасть!
Данте задыхался, продолжая вздрагивать от частых, глубоких спазмов. Минут через пять он смог говорить, но это получалось немного невнятно из-за сорванного голоса.
— Я не хочу, чтобы ты оставался со мной… — внезапно очень тихо сказал Дан.
— Что? — немного удивился Эм, отодвигаясь от него на пару сантиметров.
— Я ломаю всю твою жизнь. Я больше не хочу делать тебе больно… Тебе придется переживать все заново, если ты останешься со мной, потому что наша связь слишком сильна.
Эм приоткрыл рот, слушая его все больше и больше разгорячающийся тон.
— Данте, — он положил руку на смуглое плечо волка. — Тебе не нужно уговаривать меня сейчас! Ты не должен думать об этом…
— Я просто не хочу, чтобы ты страдал… — ворлок продолжал говорить, несмотря на предупреждения.
Эм накрыл его губы ладонью и пододвинулся ближе.
— Данте, замолчи. Я тоже не хочу слышать, как ты сдаешься. Не хочу. Ты делаешь мою жизнь невыносимой… Но я не смогу без тебя, ты понимаешь это? Я останусь рядом с тобой, даже если это будет стоить мне очень дорого. Потому что ты мой создатель. Вы с Мэлом научили меня кое-чему. Я не хочу тебя потерять, потому что я люблю тебя таким, какой ты есть!
