— Получится ли? Кого мы найдем прямо сейчас? — слабо парировал второй брат. — Если бы кто-то мог ее заморозить. Только вот одна беда... Этот кто-то и сам заморожен во времени.
— Ну должен же быть способ, хоть какой-то! — Дагон все еще стискивал в пальцах отрубленную кисть. — Кровь не останавливается...
— Ничего. Самое главное — мы живы... Мы живы, Дагон. Мы вместе.
Этой ночью в квартире братьев никто не собирался спать.
Мэл на кухне силой опустил тело Эмбера на стол и стянул с него мокрую от крови одежду. Ранение на груди толчками выпускало жизненно важную жидкость из тела. Марлоу не был врачом, однако, прямо сейчас эта важная роль возлежала всецело на его плечах.
— Ну, извини, парень. Значит, как получится, — стиснув зубы, Мэл схватил оставшиеся после собственного воскрешения иглу и нить.
Пошатываясь, в кухню вошел Данте.
— Мэл. Дай я…
— Сядь! — рявкнул Марлоу. — Ты сейчас в таком состоянии, что скорее пришьешь ему руки к жопе!
— Мэл…
Марлоу запульнул в него заклятием, которое мощно толкнуло Данте в грудь.
— Не мешай, кому сказано!
Друг покачнулся, но вовремя схватился за стену. Марлоу больше не обращал на него внимания. Из них двоих именно он знал, что нужно делать, потому что Дантаниэл сейчас был неадекватен.
Последний расширенными глазами смотрел на мертвого мальчишку и представлял себе, что будет, если тот не проснется, если антимагический амулет отобрал его силы... За окном стемнело. По улице с воем пронеслась машина — то ли скорая, то ли пожарные, они спешили на место какого-то инцидента. Если бы кто-то знал, как локализовать бурю, царящую в сознании всех обитателей этой квартиры...
Мэл поспешно вдевал нить в иголку. При слабом освещении он был похож на бледнокожего дьявола. Удивительно, как менялось местами все в этой жизни. Еще недавно он и сам лежал на земле мертвой куклой, но теперь уже Эмбер, а не Мэл, нуждался в помощи. Данте не мог принять тот факт, что он обязательно должен остаться без кого-то из них. Почему он должен выбирать? Ведь это не честно…
— Я не могу его потерять, Мэл, — дрожа, прошептал он. — Я не могу потерять ни его, ни тебя. Вы оба — самое дорогое, что у меня есть... Что у меня осталось...
Марлоу не отвечал на его душевные излияния. Прямо сейчас у него была задача поважнее.
— Что, если он не проснется? — продолжал допытываться Дан.
— Сделай одолжение! — рявкнул Марлоу. — Принеси мне полотенце и теплую воду, мне нужно смыть кровь!
Данте медленно развернулся. Он шатаясь добрел до ванной, где принялся слепо тыкаться по углам. Постепенно сердцебиение улеглось, шум крови в ушах стих, но движения все равно давались нелегко. Дан вспоминал. Включая горячую воду и скручивая жгутом полотенце, он не мог отогнать образы, вертящиеся в его голове. Эмбер. Светлый ураган, который так внезапно ворвался в его существование и перевернул в нем все. Если бы не он, Данте точно отдавал себе в этом отчет, он не выжил бы в самое трудное время своей жизни. Дан не слишком часто задумывался о том, что значил для него этот мальчик. Почему-то нужны были именно такие, острые, моменты, чтобы осознать, как страшно ему на самом деле было потерять своего апрентиса. Эмбер был больше, чем просто человек. Он был тем, кто приносил свет в жизнь одним своим присутствием. Почему его забрала смерть?
В красном глазу Данте мелькали неосознанные картины. Ночь у клуба, преображение Эмбера, его постоянное нежелание даваться в руки, его мягкость и теплота, его смелость и упорство. Его светлая улыбка. Данте знал, что прокололся. Если бы он лучше заботился о своем мальчишке, тот никогда бы не ушел. Если бы только кто-то дал ему шанс все исправить теперь.
Вернувшись в кухню, он, как больной, принялся вытирать кровь с живота и груди Эма. Без кровоостанавливающих чар было никак не обойтись. Данте бормотал всякую ерунду, лихорадочно вспоминая нужные слова. Мэл, который отвернулся, чтобы глотнуть коньяка, принялся отгонять его от стола.
— Что ты делаешь! Ты же только усиливаешь кровотечение! — он со стуком отставил бутылку и кинулся Данте наперерез, чтобы тот не наделал глупостей.
— Я все исправлю…
— Дан, серьезно, провали от тела! Ты делаешь только хуже! Я все сделаю сам! — Марлоу грубо оттолкнул его от временной операционной зоны.
Дан шумно вздохнул. Мэл отобрал у друга мокрое полотенце и осторожно стер кровь.
— Проклятье… Элай помнит это заклятие. Я не помню, — неразборчиво пробормотал Марлоу.
Данте расслышал его невнятные слова. Он поднялся и захромал в комнату. Братья, которые так и стояли в углу, перешептываясь друг с другом, посмотрели на вход. Одна нога Данте ступала твердо, а вторая начала превращаться в волчью лапу. Сердце ворлока все еще тяжело ухало в груди. Голос его дрожал:
— Элай… Я понимаю… Тебе сейчас не до этого… Но Эмберу нужно заклинание…
Дагон зло сверкнул глазами. Он буквально в один прыжок достиг черноволосого друга и схватил его за грудки. Никакое другое чувство сейчас не было сильнее его бешенства.
— Как у тебя совести хватает показываться здесь с такой просьбой? Из-за вас Элай остался без руки!
