Dust in the wind, all they are is dust in the wind
Same old song, just a drop of water in an endless sea
All we do crumbles to the ground, though we refuse to see
Dust in the wind, all we are is dust in the wind.
(Мы всего лишь пыль на ветру. Канзас.)
Бронированный джип катил по дороге до самого вечера. Мимо мелькали деревья, пейзаж, но Эм не видел всего этого. Он сидел на заднем сиденье рядом с Данте и Элаем, держа на коленях окровавленное тело, завернутое в военную куртку. Никто не произносил ни слова, да и была ли в этом какая-то нужда? Данте не пытался заговорить со своим учеником: он и так мог слышать его мысли. Они были черны. Эм даже не придал особого значения тому факту, что он впервые убил человека; вряд ли это отпечаталось в памяти парня. Всем, о чем он думал, были лишь его бездыханный друг и вопросы о том, как сказать о его смерти Райли.
Мэл сидел за рулем. Его темные волосы трепал ветер, влетавший в открытое окно. У него тоже осталось незаконченное дело, которое он хотел бы доделать как можно скорее.
Извивающаяся тропинка, ведущая в сторону от дороги, привлекла его внимание.
— Уже вечер. Нам лучше свернуть тут, — бросил он друзьям.
Джип катил еще некоторое время, прежде чем машина остановилась у берега какой-то лесной речушки. Марлоу устало протер лицо.
— Мы не сможем ехать сутками. Нам надо передохнуть. К тому же мне хочется поговорить со старой знакомой, — на этих словах складочка четче обозначилась меж его бровей.
Эм мрачно кивнул. Он осторожно выбрался из машины, взяв тело Мики на руки, и принялся удаляться вверх по течению реки.
Дан смотрел ему вслед. Он искренне опасался за состояние своего ученика. Мэл проследил за его взглядом и прищурился.
— Иди за ним. Только не увлекайся утешениями, я жду вас тут. А то пропустите праздничный костер.
Предупредив об этом, он пошел доставать из багажника «дрова».
Эм медленно брел по тропинке. Его руки сводило под тяжестью тела, но он не хотел оставлять Мики в машине рядом с плотоядными животными, ненавидящими хантеров. Разум сейчас отказывался работать внятно. Эм сел возле огромного валуна и уставился вдаль, привалив Мики к камню. Его бледные пальцы зарылись в собственные волосы. Тысячи мыслей проносились в голове, и Эм бы дорого отдал, чтобы кто-то помог расставить их на свои места.
— Нет ничего более хрупкого и быстротечного, чем человеческая жизнь, — произнес голос Дантаниэла рядом. — Она как бабочка. Мелькнет как три дня в сравнении с вечностью. Не успеешь оглянуться, как ее уже не будет.
Эм дернулся и поднял голову. Он не ожидал, что Дан пойдет за ним.
— Я тоже цеплялся, — продолжал тем временем ворлок. Он вздохнул и присел рядом с Эмбером, рассматривая блестящую водную гладь. — Твоя вечность началась с потерь, как и моя. Прими это как данность. Мы всего лишь маленькие песчинки, которые летят туда, куда несет их ветер. Ведь даже будучи ворлоком, ты не сможешь изменить многие вещи, а потому у тебя лишь один путь: свыкнуться с этим.
— Ты пришел пофилософствовать?
— Ну я же начинал в духовной сфере.
— Я всегда думал, что твоя принадлежность к церкви — колоссальная ошибка матери-природы.
— Полегче на поворотах, парень, — фыркнул Дантаниэл, невольно улыбнувшись этой шутке. Эм печально изучал текущие в их сторону облака.
— Я понимаю то, что все происходит неслучайно. Головой. Но есть такие вещи, смириться с которыми я смогу только сам, с течением времени.
Ворлок согласно кивнул и поморщился от боли, немного меняя позу. Эм покосился на его осторожные движения.
— Тебе самому нужна помощь. Надо промыть и обработать рану, — изрек парень, с сомнением смотря на расплывшееся на боку ворлока кровавое пятно.
— Ерунда, это царапина. Что вы с Мэлом заладили? Я в порядке.
Не слушая, Эмбер оттолкнул его руку.
— Дай сюда. Я сам посмотрю.
— У-у-у, поиграем в доктора? — игриво спросил Дан, однако замолчал под суровым взглядом мальчишки. — Ладно, все. Я просто пытаюсь тебя приободрить.
Эм расстегнул молнию военного комбинезона, снятого Данте с какого-то бедолаги.
— Я ценю твои попытки. Как жаль, что сейчас они немного не в тему.
Оглядевшись, парень понял, что никаких подручных средств ему не найти. Ренье действительно несильно ранил Данте: царапина, к счастью, была неглубока. Эм оторвал от своей одежды клочок и, смочив его в воде из реки, принялся отмывать кровь. Он потратил некоторое время, прежде чем понял, что ворлок смотрит на него очень сосредоточенно, глубоким, пристальным взглядом. Эм старался не обращать на него внимания, но Дан вдруг остановил его руку, и светловолосый молодой человек все-таки поднял на него глаза. Ворлок забрал влажную тряпочку и принялся оттирать кровь и грязь с лица своего апрентиса, убирая его челку.
— Кое-кто сказал мне однажды, — Дан опустил руку. — Это не твоя вина. Твой друг сделал свой выбор. Ты можешь это принять или не принять, решение твое. Но легче тебе станет лишь в одном случае: если ты смиришься с мыслью, что тебе придется терять чаще, чем находить.
