Он кивнул без единого слова. В горле пересохло, потому что… странно, как эта девочка-сюрприз до сих пор не за воротами полиции? Она же бунтарка! Наверняка и с начальством спорит. И не нравится многим.
– Кто его мог убить? – нарушил он паузу.
– Тот, кто в тот момент находился с ним в непосредственной близости. То есть сидел с ним на скамейке. Камер там нет. Точнее, именно до этой скамейки не достают.
– А ваши сотрудники не установили?
– А ваши сотрудники? Один из ваших охранников дежурил у входа в ресторан. Он ничего и никого не видел?
Лебедев озадаченно наморщил лоб. Охранника, оставленного на входе в ресторан, он опрашивал лично. Но тот был страшно перепуган перспективой быть замешанным и все время мотал головой и говорил, что все его внимание было сосредоточено на входе и он не наблюдал за скамейкой.
– Надо бы опросить его снова, – нахмурилась девушка. – Можете устроить это сейчас?
– Конечно.
Лебедев поднял руку. Он точно знал, что за ними наблюдают. Точнее, за его безопасностью. И нужный человек должен был появиться уже…
Он вошел на веранду через шесть секунд. Хорошая работа, похвалил его мысленно Лебедев, отдавая распоряжения.
– Понял, Иван Семенович. Скоро он тут будет, – пообещал охранник и так же быстро исчез.
Лебедеву показалось, что даже растения-водоросли не отреагировали на его появление.
– Так почему вы решили, Маша, что моему брату Павлу помогли уйти из жизни? – Лебедев не сводил глаз с девушки. – Ничего, что я так вот – запросто, по имени?
– Нормально. Имя-то мое, – хмыкнула она, поставила локти на стол, оперла о кулаки подбородок. – Ваш брат Павел, конечно же, мог сам себя убить подобным образом, но такой метод требует сноровки, подготовленности, тренированности, если хотите. Почему это не вызвало у вас сомнений? Он увлекался холодным оружием?
– Да, – ответил Лебедев честно. – Очень увлекался одно время. Изучал старинные клинки. Сталь, из которой они делались. Часто посещал выставки, где все это добро выставлялось.
– А дома предпочитал иметь пистолет?
– Да. Говорил всегда, что очень хлопотно иметь коллекцию. Надо быть одержимым, чтобы находить в этом удовольствие. Достал клинок или меч, подержал в руках, погладил – опять убрал. И за это все платить бешеные деньги. Экспонаты, сами знаете, если они настоящие – очень дорогие. И требуют должного хранения, ухода, охраны. Но холодное оружие ему всегда нравилось. И он, честно признаюсь, с детства тренировал руку, метал ножи за нашим сараем.
– Вот как… – Было видно, что эти откровения ее немного остудили.
– Да, так. Поэтому я не особенно был озадачен, когда узнал о способе его ухода.
– Но где коллекционное холодное оружие, а где заточка! – возмутилась она тихо. – Это, скорее, инструмент уголовных элементов и…
– И тут я вас разочарую, Маша.
Лебедев положил ладони на стол и тут же убрал их. Его пальцы в сравнении с ее казались огромными, жирными. Неловкость? Еще какая! Она тоже не обошла его руки вниманием. Уставилась не моргая.
– Паша одно время водил дружбу с дворовыми пацанами. Были среди них и непутевые, – отвлек ее Иван Семенович. – И кастетами баловались, и заточками, и отмычками. Учили пользоваться и нашего охломона.
– Как же ему удалось из всего этого выпрыгнуть? Уехал в Москву, бизнес затеял на ровном месте. Семья ему помогала?
– Нет, – качнул головой Лебедев. – Родителей к тому времени уже не было. Я сам перебивался с хлеба на воду. А у Паши вышло.
– И как вышло?
– Черт его знает! Я сам до сих пор в непонятках. Болтали всякое… – Он заметил охранников за стеклянной стеной террасы-аквариума. – Кстати, прибыл тот самый парень, который дежурил на входе в ресторан. Поговорите?
– Это потом. Сейчас хочу знать, с чего все начиналось. И желательно – с подробностями.
– Подробностей мало. В тот вечер, самый обычный вечер субботы, я сидел перед телевизором, когда Пашка влетел ко мне. Белый весь. Трясется. «Помоги, – говорит, – брат! Мне надо срочно уехать. Денег дай». У него на тот момент ни семьи, ни детей. Мог позволить себе подняться и уехать в любой момент.
– А у вас? У вас была семья?
– Была. Но без детей. Жена потом от меня ушла. Назвала неудачником. Это на фоне Пашкиных успехов в Москве. А когда Паша меня к себе забрал и бизнесом поделился, пыталась вернуться. Но…
– Понимаю, – перебила его Лунина. – Вернемся к тому вечеру субботы. Вы дали ему денег?
– Да. Всю заначку. Все, что было, отдал. До последнего копья. Жена меня потом год упрекала. Но я ни разу не пожалел. А брат не забыл. Отблагодарил. И всегда помнил об этом. До последнего случая, когда мы с ним…
Лебедев вдруг почувствовал странное жжение в глазах и ткнул в них пальцами, потер. Не хватало еще слезу пустить на глазах у девчонки.
– Как думаете, что могло случиться в тот вечер, когда он попросил помощи у вас, Иван Семенович? Павел, с ваших слов, водил дружбу не с теми людьми. Куда он мог вляпаться? Он ведь куда-то вляпался, если спасался бегством?
– Видимо, да. Никогда не признавался мне, сколько бы я ни пытался его разговорить. Потом я смирился и уже не приставал.
