– Я обиделся и перестал с ним общаться. Два месяца не разговаривал. И вдруг он мне звонит спустя шестьдесят четыре дня с нашей ссоры и требует вернуть его деньги! Я в шоке и непонятках. Спрашиваю: «Ты в разуме? С ума не сошел? Какие деньги?» А он мне: «Мы же с тобой вместе решили, что утверждаем проект расширения, так? Так…» Я молчу. А он продолжает. Потом будто бы я отправил Паше несколько голосовых сообщений, в которых был согласен со всеми его перспективными решениями. А, чуть не забыл! В самом начале всей это махинации от меня ему было сообщение, что я предпочитаю общаться с ним именно в таком формате. Либо так, либо никак. Мы ведь не общались тогда вообще, а он решил, что я отправляю ему голосовые, чтобы не пересекаться даже в телефонных разговорах. И его это будто вполне устраивало. Тем более что он несколько раз пытался до меня дозвониться и понял, что я его звонки блокирую. В общем, все эти два месяца он получал от меня согласие на все действия именно таким образом. В конце концов случилось то, что случилось. Будто бы я отправил ему очередное голосовое сообщение, в котором сообщал номер счета, куда надо слить необходимые для нового направления деньги. Будто это было требование инвесторов, с которыми я пересекся тоже и договорился. Работа по прежним разрозненным счетам инвесторов не устраивала. И будто именно я ворчливо добавил: «Раз уж затеяли всю эту ерунду с расширением, действовать надо быстро и незамедлительно». И я же сказал, что «из бизнеса выдернуть ничего сейчас невозможно, придется пулять свои». Это «пулять» было моим коронным словом. Фишкой моей. У него даже подозрений не возникло никаких. Он был уверен, что общается со мной посредством сообщений… У Паши на тот момент не оказалось нужной суммы, и он был вынужден не только обнулить свои личные счета, но и взять крупный кредит под залог загородного дома и квартир в центре Москвы. Он собрал оговоренную сумму. Отправил на указанный якобы мною номер счета. Все это он проделал, пребывая в твердой уверенности, что общается голосовыми и текстовыми сообщениями со мной.
– А вы от него за эти шестьдесят три дня ничего не получали? – Маша казалась ошеломленной. – Ни голосовых, ни текстовых сообщений?
– Ничего! И я не блокировал его номер. Не звонил, да. Но и не блокировал. – Лебедев разволновался от воспоминаний, заново переживая весь этот фантастический кошмар. – И что самое главное, в офисе мы не пересекались. Сразу после нашей острой ссоры Пашка взял отпуск на три месяца. Орал мне, что сто лет не отдыхал. Что вот мне теперь пахать одному за двоих. Тогда я узнаю, каково это…
– Другими словами, Павел пребывал в твердой уверенности, что вы согласились на его авантюру с расширением бизнеса и внедрением средств инвесторов с привлечением ваших личных средств?
– Да!
– А вы в это время ни сном ни духом?
– Совершенно верно. Во-первых, я сразу отказал ему в его затее. С какой стати мне менять решение? У меня даже не стучало нигде, что он не успокоился и продолжил. Во-вторых, я был так зол на него за его оскорбления… Он много чего гадкого мне наговорил тогда. Ушел в отпуск, думаю, пусть отдыхает. Остывает от безумных идей. А оказалось, что он не успокоился и продолжил все это.
– Это не он продолжил, это продолжили мошенники, которые его развели. – Маша опустила голову, уставившись на свои пальцы, сцепленные замком. – Они высосали все его средства. Только личные, я надеюсь?
– Да.
– Он спохватился, приехал к вам, а вы не в курсе. И тогда он понял, что его обманули, и…
– Он понял, что его обманули. Был в глубоком шоке, даже плохо ему сделалось прямо в моем кабинете. Вызывали скорую. Какое-то время он пролежал в больнице. Точнее – почти месяц. За это время я пытался как-то выправить его личные дела. Моя служба безопасности с ног сбилась, пытаясь отыскать следы мошенников. Бесполезно! Кредиты, которые он набрал, надо было погашать. Поползли проценты. И тогда Паша продал и дом, и квартиры, чтобы расплатиться. Но этого оказалось недостаточно. В процессе авантюрной затеи он не заметил, как на него повесили еще пару кредитов. И погашать их оказалось нечем. И тогда я… Тогда я предложил ему выкупить часть его акций, чтобы он смог расплатиться.
– Он согласился?
– А куда ему было деваться? Конечно согласился. Если бы не согласился, то и фирма наша пошла бы с молотка. Часть ее, во всяком случае. А так он, отойдя от дел, продолжил получать зарплату и какие-никакие, но дивиденды. И это притом что он перестал появляться в офисе. Маша, вы верите мне?
Она промолчала, глядя на него странно. Взгляд болезненно не верящий и в то же время ошеломленный. Он так и не понял, о чем она думает.
– А сейчас я хочу, чтобы вы прослушали и прочитали все сообщения, которые получил Павел. Предупреждаю: это только для личного пользования. Никакого расследования не будет. Не хочу.
– Почему?
