– Расслабьтесь, Юрий, – улыбнулась ему Маша. – Никто вас пытать не собирается. Нужно просто кое-что уточнить. Некоторые детали. Я вот сейчас начну говорить, а вы меня поправите, где я что-то скажу не так. Идет?
Парень заметно расслабился, кивая. А тут она еще попросила принести стул для него. Лебедев был не против. Юра так тем более. Стоять навытяжку перед ними ему было не очень-то приятно.
– Итак, Юрий, давайте попытаемся вспомнить тот самый день, когда вы стали свидетелем смерти брата вашего работодателя, – сделала вступление Маша.
Лебедев готов был ей аплодировать. Так правильно обозначить суть он бы не сумел. Молодец, девчонка!
– Помните тот день?
– Его забудешь! – выпалил он. – Я только устроился, и тут такое…
– Какое? – Маша аккуратными глотками пила остывший чай, сердечно улыбаясь его охраннику.
– Ну… Сначала этот мужик. – Он покосился на Лебедева и исправился: – Мужчина в костюме… Сначала он прошел мимо меня внутрь. Я не остановил его потому, что он был прилично одет, от него хорошо пахло. И я не имел права останавливать посетителей. Указаний не было дано.
– Хорошо, – похвалил его нехотя Иван Семенович. – Дальше.
– Он тут же вернулся. Минуты не прошло. То ли его что-то не устроило, то ли его не пустили мои коллеги.
– Не пустили, – уточнил Лебедев.
Юра кивнул, поскучнев. Он, видимо, все же не справился с задачей. Его коллеги исправили его ошибку.
– Он прошел мимо вас из ресторана и сел на скамейку. Так?
– Так.
– Он далеко от вас проходил, рядом?
– Рядом.
– Вы не заметили у него под пиджаком сзади ничего? Ну, может быть, пиджак оттопыривался?
– Простите, нет, – с сожалением покачал он головой. – Не заметил ничего такого.
– Хорошо. Он сел на скамейку. Вы это точно видели? Или просто вам потом об этом рассказали и вы подумали, что видели? Юра… – Маша положила свою ладонь на крепко сжатый кулак его охранника, слегка сжала. – Не торопитесь. Теперь уже ничего не исправить. Нужно просто оживить память. Можете даже глаза закрыть. Вдруг что-то всплывет в памяти?
Он сразу занервничал. И кулак из-под ее ладошки вытянул, плечи свел, голову опустил. Парень точно что-то скрывал. Что-то, что могло ему повредить. И теперь он мучился и решал, как ему поступить.
Скажет правду – останется в его команде. Соврет – он выгонит его к чертовой матери. Так решил для себя Лебедев.
– Я не видел. Ничего не видел, простите, – не с того начал Юрий, разочаровав Лебедева. – Ни того, как он сел на скамейку. Ни того, как его не стало. Простите.
– Я понял тебя, можешь быть свободен, – махнул ему рукой на выход Иван Семенович.
– Но… – парень и не подумал уходить, – но мой телефон… кое-что снял. На кадр кое-что попало. Не знаю, важно это или нет, но там кое-что есть.
– Я правильно понял: ты во время дежурства фотографировал?
– Так точно. – Голова Юры опустилась ниже.
– И что же ты фотографировал? Бульвар? Прохожих?
Лебедев не думал с ним церемониться. Это было нарушением правил. Во время дежурства охранникам запрещено пользоваться телефоном. Только в случае крайней необходимости. И уж тем более фотографировать! А он снимал!
– Что ты фотографировал, Юра? – склонился к нему Иван Семенович. – Отвечай!
– Себя, – почти шепотом ответил охранник. – Я делал селфи, Иван Семенович.
– Что ты делал?! – Его голос не выдержал и засипел: – Ты охренел, Юра?! Ты был на посту и фотографировал свою рожу? На хрена?
– Чтобы маме послать… – Парень без конца сглатывал, нервничая все сильнее. – Она все не верила, что я так круто устроился. Просила подтверждения. Я и сфоткал ей себя в костюме.
– Идиот! – выпалил Лебедев.
Маша глянула на него и легонько качнула головой. И он понял ее знак.
– Ну давай, показывай, фотограф! Что ты там наснимал?
Парня он оставит. На риск пошел, признаваясь. Поначалу-то соврал: «Ничего не видел, ничего не слышал». Но называть его теперь станет только Фотографом, никаких имен. Чтобы всем было понятно, когда и как тот облажался.
Юра быстро нашел снимки своего симпатичного лица. Их было всего три. То ли столько сделал, то ли оставил самые удачные, а остальные удалил. И, просмотрев фото, Лебедев не нашел для себя ничего интересного. Павла на них не было видно. Его закрывали широкие плечи балбеса Юры.
А вот Маша…
– Срочно перешлите мне их, Юрий, – бледнея, потребовала она. – Сейчас мне необходимо уехать. Но мы с вами еще непременно свяжемся. Вы ведь не против, Иван Семенович?
Он был не против.
– И если вы будете со мной на связи, я была бы вам крайне признательна, – бесподобно улыбнулась она ему у выхода из дома, куда он пошел ее проводить.
– Непременно, – пообещал Лебедев.
И стоило воротам закрыться за ее машиной, позвал к себе начальника службы безопасности.
– Я хочу знать о ней все, – проговорил Лебедев, рассматривая через окно в холле отсветы фонарного света в лужах. – И особенно о ее прошлом. Поторопись…
Маша съехала от брата вчера. Позавчера нашла квартиру недалеко от работы, а вчера съехала.
– Что так? – казалось, он не удивился, наблюдая за ее сборами. – Это потому, что Валерик приехал? И тебе теперь нужно больше личного пространства?
