– Не злись на меня, Мордехай. Ты, наверное, думаешь, что опять старый дурак к тебе с мракобесием своим пристает. А я про кипу даже не в прямом смысле сказал, в переносном скорее. Вот для чего еврей носит кипу?
– Показывает, что власть того, кто над ним, признает.
– Ну, упрощенно можно и так сказать. А что из этого следует?
– Что он декларирует себя, как человек соблюдающий заповеди?
– И это тоже, но я не о декларациях-шмекларациях и даже не о том, что между тобой и Им. Я о том, что между тобой и другими людьми. Скажи, у тебя много друзей?
– Разве друзей должно быть много?! – снова стал закипать Марк. – Есть один хороший друг, многолетний, проверенный. Мне хватает!
– А где он? Почему я никогда не видел его с тобой или у тебя? Он не в Хайфе живет?
– В Риге.
– В Риге? Добре. То есть ты так мечтал об Израиле, так сюда рвался, счет вот большой в банке нажил, а друзей нет? И зачем тебе это? Деньги, как я понимаю, ты и там неплохо зарабатывал. Тебе просто хотелось хамсиновой жары, арабов и всех этих балаганов? Ты ехал, просто чтобы ехать, или поднимался в Страну, чтобы жить с ее народом, создать семью и построить свой дом в Земле Израиля?
– К чему эти разговоры, рав?
– К тому, что прости уж меня, но ты стал плохо видеть. Так бывает – когда денег у человека становится больше, чем ему надо, чтоб прокормиться самому и прокормить семью, он начинает плохо видеть вокруг. Ты же любишь слушать мои майсы [34]? Так вот тебе еще одна. Когда ребенок начинает осознавать этот мир – он как бы смотрит на него через чистое прозрачное стекло. Если выберет ребенок правильный путь – до глубокой старости его взгляд останется чистым. К сожалению, чаще мы выбираем другое, оступаемся, грешим, со временем стекло мутнеет, и вот уже мы смотрим на окружающих через призму собственных недостатков, приписываем людям то, что думаем сами. Всегда можно исправиться и протереть это стекло. Вот, например, Йом Кипур нам для этого каждый год в помощь, молитва, благословения, общество хороших людей рядом. Но есть другой путь. Когда человек вроде и не выбирает дорогу греха, а только ставит во главе всего деньги.
– И что же тут дурного? – искренне удивился Марк. – Вот я своими деньгами могу поддержать синагогу, мою сестру, у которой большая семья, бедных евреев…
– Поддержать, но не услышать; других, но не себя, – перебил его рав. – Я тебе о стекле начал говорить, помнишь? Так вот, скажи мне ты. Если на прозрачное стекло налепить много серебряных монет, чем оно станет?
– Зеркалом? – робко предположил Марк.
– Умничка, ингеле, аидише копф [35]! Именно что зеркалом. А что человек видит через зеркало?
– Ничего нельзя видеть через зеркало, – вздохнув, пробормотал мужчина, уже понимая, к чему клонит раввин.
– Ну почему же ничего? Не принижай себя так. Самого себя, единственного и неповторимого, пуп мира – вот что можно видеть в зеркале. И ты таки да, единственный и неповторимый, но как же обидно видеть только себя, пропуская все то интересное меню, которое нам наготовил главный Повар.
На слове «Повар» рав со значением указал на небо узловатым пальцем, но это было лишнее, и так понятно.
– И чем в этом случае помогает кипа? Пыль с зеркала протирать? – съерничал Марк, зашучивая смущение.
– Нет, Мордехай! – строго ответил рав. – Ты же сам сказал, кипа – чтобы помнить, что есть и над тобой. А когда ты знаешь, что и над тобой Начальник есть, вспоминаешь, что и другим Начальник он же. Даже тем, кто зарплату у тебя в кассе получает или как-то иначе деньги из твоих рук берет. А когда знаешь, что люди вокруг в чем-то как ты – видеть их начинаешь. Понимаешь, не себя, а их, словно ботинки их надеваешь. Зрение проясняется, а с нормальным зрением и в зеркало посмотреть не вредно, даже полезно – чтобы тфилин [36] криво не наложить, например. Ладно, занудил я тебя, наверное, опять сто лет не придешь, чтоб старый дурак тебе голову не морочил…
– Не с нашим счастьем, рав. Вон, открытие уже через пару месяцев, что ж я, совсем скотина, не прийти в такой день? И сам приду, и книги, надеюсь, придут. Можно телефон габая попросить, чтоб все подробности обсудить?
– Конечно, пойдем внутрь, дам тебе телефон, бланк с номером счета для пожертвования и бумагу, куда имена запишешь.
– Какие имена?
– Ну как какие? У кого из нас альцгеймер на носу? Мы же говорили, что на титульном листе каждой книги памятное посвящение будет. Вот и напиши мне имя-фамилию отца, благословенна его память, а также имена его родителей. Про рэб Арона твоего то же самое, соответственно.
