Взяв предложенный листок, Марк бодро вывел: «Хаим Фридман, сын Мордехая и Ривы, благословенна память» и строчкой ниже «Арон Готлиб, сын Авраама и…» Непонятно каким образом удалось Марку столько лет спустя вспомнить имя отца Арона – никто из них никогда не звал учителя по отчеству. Наверное, запомнилось с той поры, когда тот поднимался читать Тору, если случался в его каморке миньян. Это, впрочем, было не редкостью, но как же давно! Но как узнать имя матери рэб Арона, Марк себе и представить не мог. Даже если б и мама была жива – спрашивать смысла не имело, учитель был много старше родителей, и семью его разве что старожилы помнили. А теперь уже и спрашивать некого.
Поделившись своей проблемой с равом, Марк получил от него совет обратиться в землячество, общество выходцев из Беларуси и прочие подобные организации. Возможно, там кто-то помнит или имеет информацию в архивах.
Озадаченный своими делами, Марк наспех попрощался с раввином, договорившись встретиться через месяц, накануне открытия. Привычно погрузившись в задумчивость, Марк шагнул на улицу, но, пройдя пару шагов, остановился.
«Так, – подумал он, – что-то есть во всей этой зеркальной истории, ведь действительно же вокруг себя не вижу. Что у нас сейчас? Ну да, заказов нынче прорва и в сукке я только что сидел, значит – осень. Осенью у нас что? Листья желтые… Нет, это у них, у нас максимум жара спадает, хотя девчонки все такие же оголенные ходят. Так они и зимой в одной пижаме утром в лавку выползают, когда я в пуховике мерзну. Стоп. Интересно, а девчонки на меня еще смотрят? Не подчиненные на фирме, не охотницы за приключениями в дорогих ресторанах, а просто девчонки на улицах? Эх, действительно совсем я заработался, надо бы понаблюдать».
К его огорчению, недолгая прогулка по неве-шеананской улице желаемых трофеев девичьих взглядов не принесла, и, дойдя до машины, Марк позвонил в офис, предупредил секретаря, чтобы его сегодня не ждали, завел свою белую «субару» и направился на рынок.
Рынок, как обычно, встретил гомоном, жарой и миллионом ароматов. Впрочем, это не отвлекало Марка от серьезной закупки. После беседы с равом ему почему-то очень захотелось повидать Софу – сестра в последнее время хандрила. После развода она ушла в себя, стала очень скупа на общение и, как предполагал Марк, впала в депрессию. Единственное, что она делала с удовольствием, это готовила и общалась с Асей. Ася осталась им от мамы – как патронажная медсестра она навещала старушку по линии социальных служб, а позже, когда подопечной не стало, продолжила иногда заходить к Софе, уже по-приятельски – поддержать, по хозяйству помочь. После своего развода и смерти мамы сестра перебралась в ее квартиру, уступив свою дочке с семьей, сын-программист был отлично устроен и давно жил отдельно. Марк не очень понимал сути отношений Аси и Софы – близкими подругами они не были, да и вообще после развода оказалось, что подруг у Софы нет, есть жены друзей бывшего мужа. Бывшие приятельницы, соответственно. Не вникая в то, что связывает двух женщин, он был благодарен Асе за участие, поддержку и дельные советы, которые та периодически давала его сестре.
Готовить для детей Софе подсказала именно Ася, увидев, что, оставшись одна, горюющая женщина почти перестала есть. «Я покупную еду не люблю, а готовить для одной себя смысла никакого и перевод продуктов», – говорила Софа, оправдывая пустой холодильник перед братом и детьми. Тогда Ася, обычно немногословная и ни во что никогда не вмешивающаяся, проявила чудеса организаторства. Обзвонив Софиных детей и брата, она объяснила им ситуацию, и тем тут же затребовалась домашняя пища в исполнении мамы и сестры. Это же дало дополнительный повод для нанесения визитов, ведь готовила Софа исключительно из продуктов с рынка, так родители любили, и менять это она не хотела.
Складывая в пакет огромные баклажаны, которые у них дома называли синенькими, Марк почувствовал-таки на себе заинтересованный женский взгляд. Отойдя от прилавка, рассмотрел и его владелицу – миловидная женщина лет сорока смотрела почти в упор, но это не был тот взгляд, которого искал мужчина. В нем был интерес, был поиск, но скорее поиск спасения, и если читался в нем голод – то хорошо замаскированный голод к еде, а никак не к плотским утехам.
Посмотрев на себя со стороны, Марк оценил ситуацию – прилично одетый, он тащит битком набитые пакеты к вот тут же запаркованной новой машине. Кажется, даже его пакетам стало неловко перед тощей сумкой женщины. При всей его любви к рынку, было то, за что мужчина старался его избегать – вот такие покупатели. Которые сюда не за свеженьким или по привычке, а от безвыходности и по нужде.
– Простите, вы не могли бы мне помочь? – обратился он к женщине.
– Я? Чем я могу вам помочь?
– Извините, я полный профан, ничего не понимаю в мясе, а жена вот попросила… Понимаете, она терпеть не может говядину, только баранину ест, вы не могли бы глянуть, – с этими словами он засунул ей в руки полный пакет отборного мяса.
