Открыв его, женщина сразу же сказала, что мясо прекрасное, но это говядина.
– А не знаете, баранина тут вообще есть?
– Я не покупаю такое, – с грустью ответила женщина. – Но, кажется, там, видите лавку с огромными мочалками? Вот за ней хороший мясной магазин, наверное, в нем есть.
– Спасибо огромное, – горячо заторопился Марк. – Я дотуда на машине доеду, а вы не могли бы оказать мне еще одну услугу?
– ?
– Вот эту говядину – пристройте ее как-нибудь, пожалуйста, терпеть не могу выбрасывать продукты, а домой мне это лучше не приносить, жена опять отчитает и все равно выкинет, жалко будет, если пропадет!
– Да тут килограммов шесть, это же целое состояние! – изумилась женщина, взвесив пакет рукой. – Строгая она у вас!
– Да уж! Но вы мне сделайте одолжение, пожалуйста, приспособьте его как-нибудь… – И не дожидаясь ответа, Марк прыгнул в машину и умчался с рынка.
«Откупился, – подумал на ходу, так и не остановившись у мясной лавки. – Ничего, мясо я в супере куплю, а с зеркалом эта история… да, есть в этом что-то. Взгляд я искал, понимаешь ли, а такой вот мне не подходит. Ишь, переборчивый какой, эстет, блин. Между прочим, женщина интересная и моложе лет на десять, видно, что интеллигентная и не профура какая, а тебе взгляд не тот!»
– Твой братец – редкостный шлимазл [37]! – громко объявил Марк, едва переступив порог квартиры Софы.
Кажется, их план успешно работал, и дом, в котором последние месяцы пахло лишь корвалолом да слезами одинокой женщины, наполнился сытным духом домашних котлет и прочей стряпни, что раньше готовила мама.
– Соф, я шлимазл два раза, я еще и мяса забыл привезти!
– Да вы как с цепи сорвались! – довольно пробурчала Софа, принимая у брата многочисленные пакеты и наспех чмокнув того в щеку. – Гришка вот, Цви который, притащил вчера столько, можно подумать, что Арафат нашу Хайфу в блокаду брать собрался. Куда парню столько – ума не приложу, один же живет. Небось папаше своему тайком таскает, солидарность у них мужская. Тот тоже хорош – как от меня по своим курицам таскался – прямо пыль из-под копыт стояла, думала, после развода сразу к одной из них подженится, так он нет – квартирку себе снял на Адаре, хотя с его зарплатой и на Кармеле мог, специально как можно более убогую выбрал и сидит там бедным котиком, вроде он еще и пострадавший. Как я за него переживаю, ведь взрослый мужик, а ни жены, ни невесты, внуков от него явно нескоро дождусь!
– От бывшего, что ль?
– Да от какого бывшего? Я ж про Гришку!
– Ну, ты так строчишь без переходов, я уж думал, ты всех нянчить готова.
– Ну уж дудки, этому я бы нянчить не стала! – после развода бывшего сестра называла только «этот» и злилась, если кто-то другой произносил его имя. – Хотя… Единственное, что он хорошо умел делать – это детей, у него и с новой женой, наверное, сладкие получатся.
На последней фразе Софа промокла глазами и поспешно вышла в ванную.
– Все еще скучаешь? – спросил Марк, дождавшись ее возвращения.
– Вот еще! – отрезала сестра и робко добавила: – Немножко!
– А разводилась зачем?
– А то ты не знаешь?!
– Нет, Соф, вот честно не знаю – он погуливал уже сколько лет, и всегда ты это терпела, а тут на ровном месте гевалт и атомная война. Тем более сейчас, по маме отгоревать не успела и сама себе новое горе придумала!
– Марик, вот веришь – не представляла себе, что настолько сложно будет. Когда думала об этом, намного проще казалось. И так же как брат с сестрой жили, последние лет пять даже не разговаривали толком, разве что о бытовом – как дела, купи то и это, есть будешь, спокойной ночи – вот и все разговоры. Спали в разных комнатах.
– Да?
– Ага. Как Гришка в студенческую общагу съехал, он в его комнате засиживаться стал, мол, компьютер там лучше, до самой ночи сидел, в нашу комнату приходил только спать завалиться. А уже когда малая замуж ушла, стесняться некого стало – он там и ночевать начал.
– Ну и что, друг мой рижский, Алик, я рассказывал тебе о нем часто, практически с самого начала с женой не эт самое и до сих пор вместе. А у вас хоть поначалу страсть такая была, что аж искры из глаз. Я же помню, когда вы только познакомились, родители переживали до жути – вы так друг на друга смотрели, старики боялись, что до свадьбы не дотерпите, ты забеременеешь, он сбежит – короче, рисовали себе страшилки и сами же их боялись. Мамэ тогда стратегический запас валидола выпила.
– В том-то и дело, что страсть поначалу была. И не только поначалу, а когда она есть – трудно потом смириться, что кончилась. Первые одиннадцать лет тяжело было – учились, работали за копейки, у родителей жили, пока своя двушка не завелась; Гришка спать не давал – беспокойным мальчик рос. А потом вроде бы наладилось все – квартира, сын уже школьник, работы у обоих поприличнее, уважение, и тут все с левой ноги пошло.
