– С последним, если честно, у меня проблема осталась. Отчим очень унизительно порол. Не особо сильно, но унизительно. Заставлял догола раздеться и лечь животом на высокий табурет. Ещё и ноги при этом мне постоянно раздвигал, мол шире держи. Стыдно было жутко. А мать смеялась, мол получаешь, что заслужила. Он при ней меня бил, хорошо хоть не при сестре. Я старалась не спорить и не кричать, потому что боялась, что она придёт и тоже свидетельницей станет. Из-за того, что стыдно было, часто сама просила наказать меня мать, лишь бы не он наказывал. Она кстати била сильнее, могла и пряжкой от ремня отхлестать до кровавых синяков. Особенно если на работе разозлили, и тут я под горячую руку попала. Но хотя бы не раздевала, я лишь юбку задирала.
– Бедная ты моя девочка, – я прижала ее к себе и начала гладить по волосам. – Мне очень жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, и я не оправдываю ни твою мать, ни твоего отчима. Хочу лишь сказать, что каждый в этой жизни рано или поздно платит за всё. Мать твоя расплатится и болезнями, и одинокой старостью. Отчим уже расплатился тем, что ушёл в мир иной с минимальным потенциалом души. А вот тебе предстоит выпавшие на твою долю испытания переработать и либо суметь в позитив их превратить, либо в обиды уйти, получив повод саму себя жалеть и оправдывать свои косяки.
– Я не жалею себя и не собираюсь этим оправдывать хоть что-то, Вы вообще первая с кем на эту тему говорю. И лишь потому что доверять Вам стала, и в машине лишь мы вдвоём, а шофёр, в наушниках музыку слушает. Про позитив не поняла.
– Молодец, что не жалеешь себя. Теперь ощути это своим опытом, тем, что сумела это пережить, не озлобилась, не сломалась, наоборот стала добрее и готова защищать других. Это и будет позитивом, ты лучше станешь. Главное не огульно защищай. Тебе ведь тоже бы вряд ли понравилось, что кто-то про твои наказания публично бы рассказывать начал и обсуждать это, а потом бы в детский дом тебя отправил, не спрашивая твоего согласия.
– Да, в детский дом я не хотела. Мать меня им, кстати, часто пугала. Мол будешь перечить, сдам тебя туда, не нужна ты мне.
– Значит, это был твой выбор терпеть, а не туда отправиться. А Игоря ты за глаза туда сдать решила. Кстати, неужели думаешь, что Дима его столь же унизительно наказывает и столь же безжалостно, как наказывали тебя?
– Это было спонтанное чувство. Синяки характерные увидела и думать больше ни о чём не могла. Жаловаться на вас честно никуда бы не стала. Мальчику с такими диагнозами однозначно лучше у Вас в семье, чем в любом спецучреждении, но хотелось хотя бы попробовать это вообще остановить.
– Скажу тебе честно, если бы Дима не взял контроль над Игорем на себя, я бы не взяла Игоря, поскольку знаю, что не справлюсь с ним. Моим наказанием был бы сразу отказ от него. Я не стала бы бить и подставляться под статью о жестоком обращении, я просто бы отказалась. Поэтому не смей осуждать Димку. Именно он даёт Игорю шанс остаться в семье, а не я. Я и себе-то вон шанс дать не могу, меня заставляют. Поскольку я решаю всё кардинально. Даже с собой.
– Вы серьёзно?
– Более чем.
– Но Вы же мать, – она отстранилась и непонимающе посмотрела на меня.
– И что с того, Оксан? – пожала я плечами. – С моими деньгами я могу Игоря в любой интернат отправить и больше о нём не вспоминать. Я живу с ним исключительно потому, что люблю мужа, который не даст мне это сделать.
– Вы любите Дмитрия Вячеславовича?
– А это не заметно?
– Почему тогда Вы разрешили мне отношения с ним?
– Мне нравится баловать мужа. Он сказал, ему понравилось. Поэтому я купила ему это развлечение с тобой на моих условиях.
– Я ничего не понимаю.
– И не надо понимать, Оксан. Не лезь ты в наши с ним отношения. Строй с ним свои при исходных данных: на условии регулярных обследовании тебя у врача, я против них не возражаю – раз, со мной он вряд ли разведётся – два. Всё. Что ещё ты понять хочешь?
– Мне казалось, Вы любите Виктора Владимировича.
– Оксан, он мне скорее как старший брат. Он помогает мне зарабатывать деньги, я ему, конечно, тоже помогаю, но его вклад основной. Он помог мне вытащить Димку, спасти его, выходить. Лишь благодаря его помощи Димка на ногах, а не прикован к инвалидному креслу. Да, у нас очень близкие отношения, можно сказать, почти родственные. Но мой муж не он. Если бы я хотела, чтобы он был моим мужем, то всё было бы иначе. Кстати, если бы он был моим мужем, вот ни за что бы не позволила ему к чему-то насильно меня принуждать. А так мне приходится мириться с его требованиями. Ладно, не лезь глубже, поимей совесть, ты и так все наши постели перетряхнула.
– Хозяйка, а Вам никто не говорил, что Вы на ведьму похожи? – пристально разглядывая меня, неожиданно спросила Оксана.
– Спасибо за комплимент, – поморщилась я.
– В тех местах, где я жила, это действительно комплимент. У нас ведьм и уважали, и боялись. Не приведи Боже ведьме слово поперёк сказать. Вовек проблем не расхлебаешь.
