– Если на основании этого перечить мне не будешь, можешь ведьмой считать, мне не жалко. Только не совсем понятно, с чего вдруг такой вывод?
– Понимаете, сейчас слова старушки одной вспомнила. У нас её блаженной и со странностями все считали. Меня мать тогда сильно побила, и я плакала во дворе. Она подошла, большую шоколадную конфету мне дала, по головке погладила и так жалостливо мне говорит: «Эх, деточка, жалко то тебя как, и ведь на всю жизнь у тебя с ней завязка, и не разорвёшь ничем, если только к ведьме на службу не попадёшь, вот только она тебя спасти от неё и сможет». Я маленькая тогда была, напугалась её слов. Начала говорить, что ни за что ни к какой ведьме наниматься не стану. А она усмехнулась и говорит: «Мала ты. Потом за честь посчитаешь». И ушла. И я так хорошо запомнила, как ела эту конфету, и всё думала, вот каково это ведьме служить, страшно же служить ей, наверное, и как на эту службу вообще попасть можно. Потом забыла, конечно. А сейчас вот отчётливо так вспомнила. Начала Вам про свои детские обиды рассказывать и вспомнила. Вернее тогда она даже не «к ведьме», а «к огненной ведьме» сказала. Но Вы на огненную не похожи. Не рыжая Вы. Так что, может, и ошиблась она.
Я не стала никак комментировать её слова. В это время у меня зазвонил телефон.
– Алин, ты где? – раздался голос босса.
– К дому подъезжаем.
– Это хорошо, потому что Ольга тут рожать, видимо, собралась. Я в дороге и далеко, вызвал скорую, и Алексея. Скорая уже подъехала, Алексей тоже в дороге, предложил везти её в их клинику, но Ольга без тебя ехать никуда не хочет.
– Мы сейчас будем, уже на поворот уходим. Виталь, давай побыстрее, пожалуйста, – тронув за плечо, чтобы он снял наушники, обратилась я к водителю, и тот сразу прибавил газа.
Глава 28
***
Когда мы подъехали к воротам участка босса, они были распахнуты, на площадке за воротами стояла скорая, с открытыми дверцами, Ольга лежала внутри.
Я подошла ближе, и поняла, что всё произойдёт прямо сейчас. Рявкнула шофёру, чтобы глушил мотор, подозвала врача. Он был один, без фельдшера, сказал людей на подстанции не хватает. Спросила, принимал ли он роды, выяснила, что на практике нет, но теорию знает, и скривилась: знать теорию это, конечно, хорошо, но как-то мало. Да и выглядел врач несолидно, каким-то растерянным пацаном выглядел.
Решение пришло сразу, и я мысленно обратилась к Золотцу. Он появился моментально. Оглядел Ольгу и иронично произнёс:
– Похоже, тебе предстоит поработать акушеркой.
Я на телефоне набрала номер Лёши, скороговоркой произнесла:
– Значит так, довезти к тебе не успеем, она уже рожает. Поэтому подъезжай сюда, как сможешь. Скорая тут, надеюсь, справимся, но ты поторопись.
Ольга в этот момент начала кричать, я быстренько взобралась в машину, начала снимать с неё брюки.
Вот надо же было этой бестолковке додуматься брюки перед родами надеть, они конечно удобные, живот хорошо держат, но вот стащить их срочно, это та ещё проблема. Позвала врача, он вроде как начал мне помогать, а потом осел на пол, пробормотав: «ой, что-то мне нехорошо как-то» и отключился.
Короче, осталась лишь я и Золотце, да ещё Оксана несмело подошла к машине, спрашивая, нужна её помощь или ей уйти.
– Охрану позови, доктора пусть вытащат, а то мешает он мне тут, – отрывисто приказала я.
Через минуту охранники вытащили врача из машины, и прикрыли дверь, после чего я смогла двигаться свободнее и наконец-то стащила брюки с Ольги.
Оля что-то орала про то что помирает, но я ей сообщила, что пусть даже не надеется, помереть я ей не дам.
Золотце уселся на Ольгин живот, распластал крылья и сообщил, что вообще-то принимать роды, когда командует он, это пара пустяков. Мне главное, потом перерезать пуповину, но и это можно делать не сразу.
Кстати, как только он уселся на Ольгу, она сразу успокоилась и сказала, что ей вот намного легче стало.
После этого Золотце начал мне говорить, что делать, я делала.
Наконец он мне велел сказать Ольге, чтобы резко начала тужиться, я ей железным тоном это приказала, и опаньки, в моих руках оказался ребёнок, а Ольга с облегчением замерла на носилках.
Тут дверь открылась, показался доктор, проговоривший, что ему легче, он готов помогать, но увидев окровавленного и плачущего ребёнка у меня в руках, с тянущейся пуповиной, дверку опять прикрыл и, видимо, снова отключился.
– Вот наберут по объявлению с купленным дипломом, – пошутила я, пытаясь юмором немного успокоить и поддержать и себя, и Олю.
– Алин, главное что ты приехать успела. Я так боялась без тебя рожать. А с тобой это совсем и не страшно оказалось и достаточно быстро. Спасибо тебе.
– А мне вот даже спасибо сказать некому, – Золотце слез с живота Оли и устроился на полке под потолком машины.
– Спасибо, большое спасибо, без тебя бы не справилась. Скажи ещё, с ребёнком, что дальше делать?
– Пожалуйста. Рад был помочь. Что с ним делать? Можешь положить роженице на грудь. Потом пуповину перерезать надо, затем можно будет вытереть и запеленать. Кстати, хороший мальчик. Здоровенький. Можете Никитой назвать.
– Почему Никитой? – удивилась я.
