Начал с извинений и обещаний, что оскорбившая меня работница уже завтра будет в родном ауле, и на работу её никто из приличных работодателей не возьмёт. Он мне это гарантирует. Бригада вообще у меня теперь другая работать будет. Потом в качестве компенсации предлагает десятипроцентную скидку на все работы. А если приму этот зал без переделки, то на него двадцатипроцентная скидка.
Я пару минут подумала и согласилась. Во-первых, экономия, во-вторых, я знала, что директор этой фирмы слово держит, в-третьих, денежные потери заставят его наложить штрафные санкции на так подставившую его работницу, поскольку деньги он умеет очень хорошо считать.
Он тут же меня уверил, что я не пожалею о том, что не стала разрывать отношения с их фирмой, завтра у меня будет работать уже новая, самая лучшая бригада.
Когда я закончила разговор, Димка, всё это время ходивший за мной молчаливой тенью, не сдержался и со вздохом едва слышно проронил:
– Алинка, я тебя не узнаю. Ты на глазах в стерву превращаешься. Или на работе ты всегда такая была?
– Дорогой мой, я белая и пушистая бываю лишь с теми, кто это заслуживает, – повернувшись к нему, усмехнулась я. – Ты сам мне навязал общество твоей сестрицы, в котором иной я быть не могу. Не нравится, выход сам знаешь где. Или тебе показать его надо?
– Ты же не с ней сейчас такою была.
– Всю эту ситуацию спровоцировала она. От начала до конца. Её сын не выносит даже её вида, ему надо выплеснуть весь накопленный внутри негатив, который был похоронен глубоко внутри, а сейчас ожил и требует выхода, и я дам ему это сделать. Поскольку знаю, что результат однозначно на пользу пойдёт и ему, и ей. И безжалостно уберу со своего пути всех, кто по своей дури пытается мне мешать. Они за мой счёт хорошими в своих собственных глазах выглядеть хотят. Не выйдет! Такие фортели лишь тебе позволить могу, да и то с ограничениями, больше никому. За собой пусть следят и со своими проблемами разбираются, которых у них самих выше крыши! А сейчас будет ещё больше, потому что посмели лезть туда, куда не доросли ни морально, ни умственно.
Димка неожиданно порывисто шагнул ко мне ближе, обхватил ладонями кисти моих рук и прижал к губам, целуя их и тихо шепча:
– Извини меня, родная. Я всё понял. Я на твоей стороне. Прости, что так нагрузил. Надеюсь, мы вместе сумеем всё преодолеть. Ты главное внутренне не нервничай, родная. Тебе нервничать сейчас никак нельзя. Малышке плохо быть может. Хочешь, чаем тебя напою или пообедать вместе сходим?
– Да, чай сделай, – кивнула я.
Мы прошли в большой пустой кабинет, где стоял пока лишь стол с компьютером и высокое офисное кресло, я настояла, чтобы хорошее он себе заказал. Да в углу на небольшой тумбочке одиноко примостился электрический чайник.
Димка усадил меня в кресло, взял чайник, сбегал за водой, поставил его кипятиться. Потом из тумбочки достал чайничек, заварку и две кружки.
– Тебе мебель когда установят? Привезли ведь всё уже, – поинтересовалась я, наблюдая как он суетится рядом с чайником.
– Алин, да не до этого пока. Мне и так хорошо. Дел выше крыши. Ничего не успеваю. Хотя вроде планировать всё умею, да и не филоню.
– Этап строительства, отделки и подготовки всегда такой. Расслабься. Нас с тобой никто не подгоняет. Когда откроем центр, тогда и откроем.
– Так ты ко дню города вроде хотела, чтобы перед мэром рисонуться, и он отчитаться мог.
– Я ему такого не обещала к счастью. Сказала: «постараемся, а там как получится», он всё равно денег не даёт, так чего рваться-то? Не рвись. Он мне даже помочь территорию благоустроить отказался, мол, это не наша зона ответственности, раз частное владение. Передавайте в ведение города, тогда и будем облагораживать. Поэтому расслабься. Откроем, когда сможем и будем готовы. Дел и вправду, начать и неизвестно когда закончить. Поэтому собственное удобство должно быть в приоритете. А то вот пришла и ни отдохнуть, ни сесть. А у тебя тут комната отдыха, кстати, предусмотрена. Хочу в следующий раз там чай пить. Ты меня услышал?
– Да, моё сокровище. Постараюсь. В следующий раз чай будешь пить с комфортом.
Когда мы вышли, в холле Игорь орал на забившуюся в угол и плачущую Соню. Обзывал и лысой бомжихой и тварью, желал сдохнуть и прочее.
Я подошла к охране спросила, бил ли он её и что она в ответ делает. Получила ответ, что трогать он её не трогал. Она ничего ему не отвечала, молчит и плачет.
– Её счастье, что не отвечала, – процедила я сквозь зубы и позвала Игоря, мол, домой пора ехать.
Тот тут же отвлёкся от своего занятия и поспешил ко мне. По дороге, увидев ведро с водой и швабру, видимо, Соня мыла пол до этого, Игорь в раздражении стукнул по нему ногой так, что оно опрокинулось и разлилось большой лужей. Он отпрыгнул, испуганно взглянул на меня, в глазах явно читалось ожидание: буду ругать или нет.
Я спросила не промочил ли он ноги и, узнав, что не промочил, ласково чмокнула в макушку и повторила: «Пойдём, домой пора».
