– Ах я тебе испорчу племянника? Ты вспомнил, что мне он никто, а тебе племянник. Прекрасно! Тогда собираешь его и свои вещи, захватываешь его мать и отправляешься в московскую квартиру! Больше я даже слова о ком-то из вас троих слышать не желаю! Ясно тебе?! Завтра же подам документы на развод, и если ты посмеешь хоть что-то кроме квартиры потребовать с меня, получишь «Терновник» без копейки денег на его содержание. И будешь его распродавать сам, своими руками или собирать пожертвования на его содержание на паперти. Ясно тебе?! Племянника я ему порчу… тварь ты неблагодарная, вот ты кто! Всё! Чтобы завтра здесь духа твоего не было!
– Алин, подожди, подожди. Не впадай в амбиции. Какой развод? Какие деньги? Я ничего не требую. Я лишь хотел, чтобы Игорь не скатывался к тому от чего уже давно избавился. Он научился контролировать свои эмоции, и мне хотелось это закрепить. Лишь это. Я не опровергаю, что ты заменила ему мать и имеешь право его воспитывать. И твоё влияние определяющее, особенно учитывая, как он к тебе относится. Твоё мнение определяющее, и я не возражаю против него. Я лишь обсудить хотел. Обсудить. Услышать твои доводы. Понимаешь?
– Все доводы я тебе сказала тогда, когда отказывалась брать твою Соню. Ты настоял и поклялся мне не мешать на неё влиять. Так вот влиять я буду так. И если ты ещё раз откроешь свой рот, чтобы мне возразить, или попытаешься влиять на Игоря, будет то, что я сказала! Поскольку вся твоя семейка, включая тебя, достала меня до предела.
– Алин, тебе нельзя так нервничать. Ты ждёшь ребёнка, нашего ребёнка. Я понимаю, у тебя гормоны, токсикоз там всякий. Я без претензий, и всё сделаю, как захочешь. Главное, не нервничай так, пожалуйста. Вахтёршу завтра уволю. Всё будет, как скажешь.
– Ты до сих пор не уволил её?!
– Алиночка, я не успел. Не сердись. Завтра всё сделаю, прям с утра. Обещаю. Ты больше её не увидишь. Ты если в обед приедешь, её уже не будет.
Однако, когда я вечером опять с Игорем приехала в «Терновник» Нина Петровна была ещё там, и как только я вошла, бросилась ко мне и начала слёзно умолять не увольнять её. Ей, мол, очень нужна эта работа и возможность жить в центре, она пыталась мне ещё что-то путано объяснять, но охранники, которые в этот раз были со мной, грубо отстранили её, а потом и вовсе вывели за пределы здания и по моему приказу заблокировали двери.
Я под их наблюдением оставила Игоря в холле, велев им никаких замечаний ребёнку не делать, чтобы он не творил, и никому не позволять его обижать, после чего ушла принимать работу бригады отделочников, которые актовый зал подготовили для сдачи.
Пока я смотрела как выровнены и покрашены стены, ко мне подошла женщина-штукатур в возрасте уже, и начала говорить, что она прожила долгую честную жизнь и вот основываясь на своём опыте и мудрости, мне сообщает, что не по божески это увольнять того, кто ничего плохого не сделал. Она всё видела и с вахтёршей уволенной разговаривала, и не может мне не сказать, что я повиниться должна, если хочу, чтобы ребёнок у меня выздоравливать начал, не иначе как за мою гордыню меня Бог больным ребёнком наказал. Как бы и второй такой не родился при таком-то моём поведении. Поэтому одуматься мне срочно надо и постараться всё исправить, пока не поздно.
Пока она говорила, я не проронила ни звука, глядя сквозь неё, словно её и нет вовсе, и я ничего не слышу.
Её попробовал одернуть прораб, мол это бестактно, такое беременной женщине говорить. Но работница тут же начала возражать, что её слова лишь благими пожеланиями продиктованы, чтобы второй у меня такой же не родился. Она, мол, жизнь прожила, и от сердца говорит.
Я тем временем, так ничего и не сказав, пошла дальше стены смотреть. Затем потребовала, чтобы лестницу принесли и отвес подняли к потолку над всеми углами. В конце осмотра сказала, что работу не приму. Криво всё сделали.
Поскольку работница была нанята не мною, то уволить я её не могла, но зато могла не принять работу её бригады и отказаться продлевать контакт с подрядчиком.
Прораб от неожиданности аж заикаться стал, мол, Алина Викторовна, Вам же всегда всё нравилось, и никогда углы Вы не выверяли. А я сказала: «Переделывайте. Пока идеально не выведете углы, работу не приму».
Бригадир пытался мне что-то про нормативы говорить, но я заявила железным тоном: «Не оплачу ничего, пока не будет идеальных углов» и пошла к выходу.
Прораб был не дурак, побежал за мной, начал извиняться, и за углы, и за хамство работницы. Сказал, что уволит, наймёт другую, вся дальнейшая работа будет идеальна.
Я сказала, что для дальнейшей работы найму другого подрядчика. С ними договор расторгаю из-за некачественных работ. Больше ни одного заказа ни от меня, ни от моих партнеров не будет. Я их наняла лишь из-за обещанного качества. Его нет. Соответственно никакой оплаты и больше никаких договоров.
Прораб стал звонить директору своей фирмы, и тот минут через пять перезвонил мне.
