По дороге встретила Соню. Велела ей показать её комнату, зашла, посмотрела, выговорила, что плохо заправлена кровать и вещи на стульях лежат. Предупредила, что если ещё раз такое увижу, отправится в клинику.
Она меня слёзно уверила, что больше такого не допустит. Мол, она всё время работе отдавала, поэтому в комнате у себя не успевала.
Я рявкнула, что идеальный порядок должен быть везде.
Соня согласно закивала, что поняла и всё исправит. Выглядела она кстати, хорошо. Волосы немного отросли, и Димка, скорее всего, сводил её к парикмахеру, стрижка выглядела стильно.
Соня вообще посвежела, ушла нездоровая худоба и отечность лица. При виде меня она, конечно, сильно пугалась, и выглядела неуверенно и даже жалко. Но это были психологические моменты, и без них обойтись я не могла. Наоборот, закрепить их старалась своим достаточно агрессивным поведением с ней.
– Я всё буду делать, Алина Викторовна, не сердитесь, пожалуйста, – испуганно причитала она, втянув голову в плечи, – я очень стараюсь, чтобы Вы довольны были. Не разговариваю ни с кем кроме Дмитрия Вячеславовича, тесты все сдаю, и режим у меня, я по часам всё делаю и не опаздываю, и не хожу никуда. Я очень стараюсь. И дальше буду, не надо в клинику, пожалуйста.
– Ладно, хорошо. Дальше продолжай так же и ещё, чтобы в комнате идеальный порядок был. Такой бардак, как сейчас, недопустим! Дим, держи это под контролем, и пол пусть тут тщательнее моет, вон пыль в углу. Причём в свободное время, это не работа, а её зона ответственности в нерабочие часы! Понял?
– Да, Алиночка, я всё понял. Буду проверять и держать под контролем. Всё хорошо будет. Не волнуйся.
– Хочется надеяться, – проронила я и вышла.
Мы прошли в кабинет Димки, уже полностью хорошо оборудованный, прошли в смежную комнату отдыха, он поставил кипятиться чайник, я села на удобный большой диван. В углу была ещё одна небольшая комнатка с раковиной и туалетом. При желании здесь можно было жить со всеми удобствами.
Ожидая, когда Димка заварит чай, я сказала ему, что надеялась, что Соня спросит меня об Игоре, поинтересуется его успехами или осведомится о здоровье, поскольку его давно никто не привозил в «Терновник». И удивлена, что интересоваться сыном она не стала. Спросила у него, может, интересовалась до этого, и получила достаточно оригинальный ответ, что похоже Соня радуется, что Игоря не привозят в «Терновник», и боится напоминать о нём, чтобы не привезли. Открытая агрессия и неприязнь сына, которой ничего противопоставить она не может, её сильно пугает.
– Дим, тебе не кажется, что поездки сюда Игоря надо возобновить?
– Ему самому не хочется, Алин. Он приезжал сюда с радостью лишь из-за тебя или Аслана. Аслан теперь дома, да и Нора там, ему нравится играть с малышкой, потом там Илья с Колей. Поэтому он просит Оксану каждый раз из школы сразу домой ехать. Заезжать сюда отказывается до скандала. Нет, не хочу, и всё. Я его понимаю. Мне некогда ему время уделять, интересного для него тут ничего нет, Соня жутко его злит. Поэтому он предпочитает сразу ехать домой.
– Он общается с Норой?
– Часами может с ней сидеть, показывать ей игрушки, держать перед ней, пока она рассматривает. На любой её писк бежит, готов отдать любую свою вещь. Гале сложно его из комнаты выставить, чтобы покормить или переодеть. Он готов менять памперсы, уносить их в мусор, лишь бы его не гнали. Нора, кстати, на него хорошо реагирует. Привыкла к нему. На Илью с Колей хуже, немного настороженно, вот чувствуется это. А с Игорем полностью расслаблена, улыбается ему не меньше, чем мне.
– Это хорошо. Для него полезно такое общение, и то что он усидчивость проявляет.
– Алин, спросить могу? – осторожно поинтересовался Дима, и я сразу поняла о чём он хочет меня спросить.
– Спрашивай, – проронила сразу похолодевшим тоном.
– О, Господи! Алинка, я ещё вопрос не задал, а ты уже злишься. А вдруг я не об этом, а об организации открытия?
– С открытием всё ясно и обговорено десять раз. Тебя интересует, мой дорогой, почему я не таю от умиления над собственной дочерью. А мне нечего тебе ответить. Нечего! Я сама не знаю ответа на этот вопрос, поэтому злюсь. Ну не включился у меня материнский инстинкт. Так бывает. Что поделать? Вот не включился и всё. Ей же хорошо и без меня. Так не докапывайся ты до меня. Лучше от этого точно не будет.
– Ты вот на Соню злишься, что она интерес не проявляет, а сама что?
– Я в отличии от твоей Сони обеспечила моего ребёнка всем, содержу всех, дом, семью, обслугу, центр этот и тебе зарплату плачу в том числе! И если ещё раз ты посмеешь меня сравнить со своей никчёмной сестрицей, которую я, кстати, тоже содержу, я с тобой разведусь! Понял?!
– Купила всё и радуешься? – иронично усмехнулся мой муж.
Сделал он это зря. В отличии от моих подобных претензий боссу, его претензии отличались тем, что он не был готов отказаться от такого положения дел.
