– Да! – поднимаясь с дивана, раздражённо рявкнула я. – Всё и всех купила! Кому это не нравится, тот не привязан, и в курсе, где находится дверь, я надеюсь. Всё! Чай пить будешь один. Надумаешь подать на развод, извести.
– Алин, тебе не надоело меня этим пугать?
– Я не пугаю! Пугаю я не так, мой дорогой! Я информирую, что все люди взрослые, и никаких претензий от тебя я терпеть не буду. Либо тебя устраивает текущее положение дел, либо мы расстаёмся и больше друг друга ничем не грузим.
Димка подошёл ко мне, перегородил мне путь и каким-то очень уставшим голосом произнёс:
– Господи, и угораздило меня влюбиться в такую ведьму. Алин, ты ведь знаешь, не разведусь я с тобой. Чтобы ты не творила. Хоть изменяй мне в открытую, хоть ноги вытирай. Даже если бить начнёшь, буду терпеть. Всё терпеть буду, и претензий не будет никаких. Сейчас были не претензии. Сейчас была попытка немножко тебя заинтересовать твоей собственной дочерью. С ней ведь ты развестись не можешь. За что ты так к ней относишься? Она не заслужила такого твоего отношения. Я заслужил, не спорю. Я живу на твои деньги, ты меня спасла, поставила на ноги, обеспечиваешь меня и всех моих родственников. Я, правда, стараюсь всем, чем могу, за это платить, и поддержкой, и участием во всех делах, но это мало, конечно. Поэтому ты вправе, и упрекать меня, и презрение выказывать, я привык и буду терпеть, но всё это заслужил я, а не твой ребёнок.
Мне стало стыдно. Порывисто прильнув к нему, я обняла его и на ухо прошептала:
– Извини меня, мой родной. Я знаю, что я невыносима и часто несправедлива с тобой, но я такая. Измениться не могу. И с дочерью не смогу точно. Вот так звёзды сошлись. Не люблю я её и никогда не полюблю. Сможешь ей тепло и ласку дарить, хорошо, нет, значит, найдём няню, гувернанток, интернат хороший, я не в состоянии дать то, чего в душе у меня нет. Не предназначена я была для материнства, похоже. Вы это насильно сделали, не желала я этого ребёнка. Его хотели вы, я выполнила ваше желание, родила вам его, ну и радуйтесь этому и возитесь с ней. Я в ней вижу лишь проблемы для себя, а не радость. Сначала выноси, потом операцию перенеси, потом ухаживай, корми, обеспечивай и ещё ответственность неси. Какая во всём этом радость для меня, если позитива от неё я не чувствую никакого? Я ощущаю себя ослицей, которую по воле окружающих навьючили грузом на всю оставшуюся жизнь. Я бы лучше сдохла, чем его нести. Но выбор сделали за меня. И теперь ещё им же меня и упрекают. Радости, мол, мало по этому поводу испытываешь. Откуда мне взять эту радость? Вот откуда, Дим?
Как только я обняла его, Димка в ответ сам меня крепко сжал в объятиях и, когда я замолчала, сбивчиво заговорил в ответ:
– Родная моя, солнышко моё, тебе не за что извиняться. Это ты меня прости. Я больше не буду тебя упрекать. Пусть так, как угодно. Главное, что ты жива и здорова. Я за одно это нашу дочь обожаю и трепетно люблю. Хотя она и сама по себе очаровательнейшая малышка. И я сам буду заботиться и всё делать. Интернаты исключены. Я готов весь твой груз на себя переложить и максимально от всего тебя освободить. Главное, чтобы ты довольна была и счастлива. Не обижайся на меня. Всё будет, как захочешь. Тебе нравится жить в большом доме, живи там постоянно, если Виктор Владимирович не против. Будет против, давай что-то ещё построим для тебя, где ты уединиться сможешь. Или хочешь я в Москву на квартиру с детьми и Оксаной уеду, буду лишь изредка к тебе приезжать, или ты к нам.
– Не надо никуда уезжать. Всё и так хорошо. Босс не гонит пока, мальчишки его в моё крыло вообще не ходят, Ольга теперь тоже, поскольку от Аслана не отходит. Так что всё неплохо. Я злиться начинаю, лишь когда меня упрекают в отсутствии материнских чувств.
– Я уже больше не упрекаю. Извини. Кстати, мне твоя мама звонила, она хочет приехать Нору посмотреть или чтобы ей Нору привезли.
– Приехать? К нам приехать? О, Господи. Ещё чего не хватало. И ведь не мне позвонила, а тебе… Знает, что я сразу сольюсь, а ты нет. Хочешь, вези ей Нору с Галей. У меня работа. Всё.
– Почему ты не хочешь её на выходные пригласить к нам?
– Потому что она вынесет мне весь мозг. Начнутся вопросы и претензии. Почему я живу не с ребёнком, почему я ухожу к соседу, и ещё миллион почему и как ты можешь. И ответить правду, что не её это дело, это нарваться на скандал и её прединсультное состояние с рыданиями и воплями. Оно мне надо? Ещё и тебе мозг ложкой вынет: вот как ты мог допустить мои шашни с соседом и начальником? И что ты ей на это ответишь, если выглядит всё со стороны действительно так.
– Зачем мне ей что-то отвечать? Скажу, тебе так нравится, и это главное.
– То есть косвенно ты подтвердишь, что я живу на две семьи?
