– Алин, я же не могу ей сказать, что ты и на одну-то не живёшь, и что твой ребёнок это следствие медикаментозного вмешательства. Зачем ей это знать? Пусть думает, что хочет. Кстати, если бы ты с ним даже и жила, я против ничего бы не имел. Главное, чтобы это не послужило поводом наши отношения порвать. Поэтому если что-то захочется, ты не ограничивай себя, я без претензий буду абсолютно.
– Ты серьёзно?
– Мои отношения с Оксаной тебя же не напрягают? Вот и меня не напрягут любые твои хоть с ним, хоть с кем-то ещё, главное, чтобы развестись со мной ты не захотела. Причём не подумай, что из-за денег. Не особо мне твои деньги и нужны. Мне кажется иногда, что я предпочёл бы, чтобы их у тебя вовсе не было и мне приходилось тебя обеспечивать и содержать. Хотя центр бы я, конечно, не потянул… а он очень хорошее дело. Я прям кайфую сейчас оттого, какое дело с тобой делаем. Но это я отвлёкся. Возвращаясь к сути, мне нравится, когда ты счастлива и довольна, и при этом я ощущаю тебя своей. Своей половинкой, своей женой, своей избранницей. Это сложно объяснить словами, но я это понял ещё тогда, когда с астрами к тебе пришёл, и ты разрешила остаться, понял, что всё для тебя сделаю, на всё пойду, лишь бы когда-нибудь своей посчитать. Вот моя ты, понимаешь? Своевольная, неуправляемая, обожающая, чтобы было лишь по-твоему, моя любимая женщина. Для которой я готов на всё.
– На всё он готов, как же… ты даже алкоголичку отправить на родину был не готов.
– Алинушка, я не хотел говорить, подумал ты меня психом посчитаешь, но сейчас скажу. Мне бабка наша приснилась, перед тем как Соня вернулась. Вроде как в гости ко мне пришла. Села так, огляделась и говорит, хорошо ты, Дим, живёшь, и правильно, и богато, такое редко бывает. Я рада за тебя. И жену хорошую нашёл, хоть и ведьма она у тебя, но хорошая ведьма, и тебя не обидит. Я знала, что у тебя всё хорошо будет, ещё в детстве твоём знала. Потому строгою и была, чтобы не свернул никуда, а по проторённой дорожке шёл. А вот с Соней не иначе как бес меня попутал, не захотела возиться. Мол, кровь не моя, так чего силы терять. Жизнь всему научит. А девку жизнь ничему не учит, совсем всё растеряла да пропила, уже на грани замерла, а развернуться никак не может. Помог бы ты ей, Дим, хоть что-то наработать, ведь сольёт сейчас душу в геенну огненную и пропадёт ни за грош. А я бабку спрашиваю во сне, чем, мол, помочь-то смогу? На что она в ответ, жену попроси, ей это по силам. Я прямо во сне протестовать стал, мол, ты-то причём тут. Ты и так Игорем занимаешься, до этого общежитие для Соньки купила, вот как ещё тебя что-то просить? А она так грустно мне говорит, меня пожалей, Димочка, очень не хочу смотреть, как Соньку черти в аду жарить будут. Ведь знать буду, что могла помочь ей избежать такого и не помогла. Я удивился и спрашиваю: чем ты ей помочь могла, вот чем? Свобода воли есть у всех. А она мне так грустно: у детей её быть не должно. А мне Сонька как-то, когда я её ругала и в сердцах пригрозила лозой выдрать, сказала: никто мол ты мне и права не имеешь меня ни учить, ни наказывать. Обиделась я и перестала её и учить, и окормлять. Даже когда беременной вернула, не пожалела, лишь носом ткнула, мол, как самостоятельность-то, не сильно надоела ещё, повиниться не хочешь? Она не захотела, а я и не настаивала больше. Вот она все шишки по дороге сама и собрала, и по итогу осталась ни с чем. Я вроде как в выигрыше, что за обиду мне душой девка теперь расплатится, но не радостно мне, Дим. И её очень жалко. Попроси жену. Может она её насильно вразумить. Скажи, что во всем поддержишь, как бы жёстко ни учила, с ней по-другому, к сожалению, нельзя. Но это на пользу ей будет, вижу я это. Я тут же возразил, что не смогу тебя о таком просить, и сам вряд ли смогу. Может, на клинику ты согласишься, но сама вряд ли. И в общем-то не дело это, свободы воли человека лишать. Соне предложили все возможности, она не захотела. Дело её. На этом я проснулся, весь в раздрае, подумал, какое счастье, что про Соньку ничего не слышно, и тут она через день объявилась. И я с одной стороны понимаю, что глупо, что это был лишь сон, что не согласился я тебя просить даже во сне, а сердце всё равно не на месте было и согласиться отвезти сестру на родину вот внутренне никак не мог. Прости меня. Пожалуйста прости. Я понимаю, что нагрузил всех, и тебя, и Игоря, но вот жалко было и её, и бабку. Она неласковая у меня была, ты-то временами лишь такая, а она всегда очень суровая была, но я всё равно её любил. Поэтому сейчас я очень тебе благодарен, Соня на человека походить начала. Никчемного, конечно, но вдруг хоть в ад теперь не попадёт. Как думаешь?
– Без понятия, куда она теперь попадёт. Не интересно мне это, – поморщилась я. – А бабка твоя хорошо придумала, сама решение приняла, зная все последствия, а сейчас кто-то другой всё это исправить должен, и ей результат представить.
