Мы все прошли на веранду, и я поняла, почему нас торопил босс. Посреди стола дымилось большое блюдо шашлыка. Запах стоял умопомрачительный.
На веранде нас уже ждали Илья, Игорь, Оксана, Ольга, Аслан и к моему удивлению Даша.
Мы расселись за столом, босс поднял тост за мир, благополучие и благоденствие и, выпив, мы приступили к шашлыку, у которого оказался не только запах прекрасный, но и вкус. Вторым тост поднял Димка, за хозяина дома и его радушие. Что рад по жизни жить рядом с таким человеком и считать себя частью его большой семьи. Босс тут же предложил алаверды, считать всех нас большой семьей и выпить за это.
Потом пошли здравицы всем присутствующим, и под хорошую закуску я снова выпила немало и к концу застолья расслабилась максимально. Этим не преминул воспользоваться Аркадий, сидящий рядом со мной. Положил мне руку на плечо и заговорщицким шёпотом на ухо спросил:
– Скажи мне, моя хорошая, а ты когда-нибудь с умершими общалась?
– Было один раз, Аркаш. А почему спрашиваешь?
– А как было? Это ты в детстве гадала или как?
– Нет, не в детстве. Информация мне потребовалась та, что лишь у умершей была. Позвала, спросила. Получила, воспользовалась. Как-то так. А зачем тебе это? – непонимающе уставилась я на него, и тут же по глазам прочитала ответ, после чего поморщилась: – Аркаш, нет, не стану я это делать. Не должны живые мертвых тревожить без особой нужды. Тебе же это лишь интересно. Нет, я не стану это делать. Даже не проси.
– Мне очень нужно. Мне нужен ответ. Всего лишь ответ на один вопрос.
– Задай его мне. Я отвечу лучше, чем тревожить покой усопших. Не дело это, Аркаш. Не дело. Они должны отпустить все завязки с прошлой жизнью и на перерождение уйти. А ты сейчас спросишь что-то и привяжешь её сильнее и не сможет она то, что без твоего вопроса смогла бы. Вот оно тебе надо?
– Ты знаешь, что я спросить хочу?
– Без понятия, – пьяно хмыкнула я. – Я принцип тебе объяснила, что отпускать души надо, привязка к прошлой жизни стопорит дальнейшее развитие.
– А если я хочу, например, узнать как там у неё? Чтобы спокойным за неё быть?
– Ты говорил, что она светлый человек была. У них там по определению плохо быть ничего не может.
– А если я попрощаться хочу, попрощаться и отпустить… Чтобы она как раз привязана не была?
– Если попрощаться, то это, наверное, во вред не пойдёт. В таком случае могу попробовать. Не гарантирую, что получится, но попробовать могу. Когда там у нас полнолуние? На днях? Вот приезжай в полнолуние, могу попробовать устроить тебе свидание.
Рядом со мной появился Золотце и с усмешкой заявил: «Зачем тебе ждать полнолуния, хозяйка? Сейчас ты и не в полнолуние способна вызвать, кого только пожелаешь. С тем уровнем, что тебе передал …» в конце последовало знакомое, но не определяемое моим слухом имя.
– Полнолуние через три дня, – посмотрев календарь в телефоне, тем временем проговорил Аркадий.
– Если через три дня, то и сегодня попробовать могу, – пьяно усмехнулась я, – пошли, попробую. Попытка, не пытка.
Золотце тут же перелетел со стола ко мне на плечо и замер в предвкушении грядущего интересного зрелища. Он явно любил, когда я способностями хотя бы в минимальной степени начинала пользоваться. Вот поощрял он всячески такие действия и не заметить это было нельзя. Хотела прокомментировать ему это, потом подумала, что Аркадий тогда за сумасшедшую примет, и не стала.
Я завела Аркадия в свою спальню, выдвинула зеркало на передний план шкафа, потом зажгла свечу в канделябре, который, кстати, так и остался у меня в спальне с тех пор, как вызывала Василису, после чего задернула плотные шторы. Потом повернулась к Аркадию и попросила:
– Прикрой глаза и представь свою Иру. Как будто видишь перед собой.
Он послушно закрыл глаза, а я подошла сзади, ладонью коснулась его затылка, перехватила мыслеобраз, после чего шагнула к зеркалки властно вытянув руку проговорила:
– Явись!
Минуты через две зеркальная поверхность исказилась, но я увидела совсем не ту женщину, которую ожидала увидеть.
– Аркаш, глазки открой и глянь в зеркало. Знаешь эту женщину? – обратилась я к нему.
Аркадий открыл глаза, долго вглядывался в зеркало, потом проговорил:
– Алин, кроме наших отражений я не вижу ничего. О какой женщине ты меня спрашиваешь?
– Лет двадцати пяти, с длиной тугой русой косой, серыми глазами, и пухлыми губками. Красивая в общем на мой взгляд, но не похожа на ту, что ты представлял. Ты черноволосую женщину средних лет с каре представлял, хотя губы и разрез глаз немного, может, и похожи, мыслеобраз сложно в картинку прям перевести, но вижу я сейчас перед собой совсем другую.
– Где ты её видишь?
– В зеркале, Аркаш. Я её вижу в зеркале. А ты, выходит, не видишь. Тогда извини, значит, эксперимент не удался.
– С русой косой, говоришь? Тогда она это. Мы когда познакомились, у неё русая коса именно и была. Это потом она её отрезала и краситься стала. Спроси её где мы познакомились.
