– Для начала надо успокоиться, Оксан. Ничего ужасного не случилось. Дети это прекрасно. Если это ребёнок моего мужа, вдвойне хорошо. Я совсем не против, чтобы ты имела от него детей. Поэтому успокаивайся давай. Всё хорошо. Я попрошу его сделать спермограмму, и по результатам её будет видно насколько удачно он операцию сделал. Если сперматозоиды в ней найдут, я думаю, тебе даже анализ ДНК ребёнку делать не придётся. Дима признаёт его, правда вряд ли официально. Официально тебе придётся матерью-одиночкой стать. Но вот неофициально помогать тебе все будут, и он, и я. Если тебя такой расклад устраивает, то договариваемся так. Если не устраивает, можешь попробовать вынудить Диму признать ребёнка официально, твоё право. Только в этом случае не обессудь, я разведусь с ним и останется он без жилья, без работы и без копейки денег. Да и тебя я уволю, а твоим родственникам сообщу, что больше претензий к тебе не имею, разбираться дальше с ними будешь без моей помощи. Поэтому раз двадцать подумай перед тем, как начать это делать.
– Я не стану этого делать, ни за что не стану, хозяйка, что Вы! Меня и статус матери-одиночки очень устраивает, особенно если увольнять Вы меня не станете и разрешите и дальше в Вашей семье жить. И никому не буду говорить чей это ребёнок. Могу что угодно сказать, хоть то, что искусственное оплодотворение сделала. Главное, чтобы Дмитрий Вячеславович меня не обвинял, что я ещё с кем-то живу, не живу я ни с кем. Вот клянусь Вам. И не буду ни с кем. Я его люблю. Пожалуйста, скажите ему это, хозяйка.
– Могу прям сейчас сказать, – усмехнулась я и, достав телефон, набрала Димкин номер: – Дим, привет. Ко мне тут Оксана пришла, и в связи с этим у меня к тебе просьба. Будь другом, сходи завтра к доктору, сдай спермограмму. Операции не всегда успешные бывают. Ну и чтобы ты не нервничал, скажу сразу: в случае положительного результата, я посчитаю это рукой провидения и разводиться с тобой не стану. Если конечно ты сам не захочешь со мной развестись при таком раскладе. И ещё тебе для сведения, Оксана мне пообещала, что если ты перестаёшь предъявлять ей претензии и разрешишь остаться в семье, то она готова стать матерью-одиночкой и про отца ребёнка никому ничего не говорить. Ты меня услышал и понял?
– Привет, дорогая, – проговорил в ответ мой муж. – Вот что угодно ожидал от тебя услышать, только не это. Ты поверила Оксане, что кроме меня у неё ни с кем не было никаких отношений?
– Давай мы продолжим обсуждение этого вопроса после того, как ты сдашь анализ. Пожалуйста.
– Договорились, – проговорил он и отключился.
– Он не верит мне, – с новой силой начала всхлипывать Оксана.
– Главное, что он анализ сдать согласился. Если сперматозоиды в нём найдут, он тебе поверит. Пока он больше доверяет врачу, который операцию проводил.
– А если там ничего не найдут?
– Оксан, не могут не найти. Ты ведь не от святого духа ведь зачала. Поэтому успокойся.
– А Вы, получается, верите мне? Почему Вы мне верите, хозяйка?
– Оксан, я вижу, что ты любишь моего мужа, раз. Потом ты чётко знаешь, что можешь потерять при попытке изменить расклад, существующий в нашей семье, два. И третье, я не чувствую лжи. Обычно я её очень хорошо чувствую. Поэтому я тебе верю, но в любом случае всё проверю. Поэтому расслабься и делай, что говорю. Будешь послушна, всё у тебя хорошо по итогу будет.
– Господи, какое же счастья, что я к Вам попала, хозяйка. Я очень, очень послушна буду. Не сомневайтесь. Всё, как Вы говорите, делать буду. А мне спросить можно?
– Спрашивай.
– Зачем Дмитрий Вячеславович такую операцию сделал?
– Я сказала ему, что больше иметь детей не хочу. Что Алиенора мой первый и последний ребёнок. Материнство это явно не для меня. Дима постарался исполнить моё желание и все вопросы моего предохранения взять на себя. Но, как видишь, получилось не очень надёжно.
– Ему теперь ещё операцию делать придётся?
– Оксан, давай ты не будешь совать свой нос в нашу с ним постель! Это дело исключительно наше, что и как мы делаем. Твоё дело за собой следить и делать то, что я тебе говорю. Всё! – раздражённо рявкнула я.
Она тут же испуганно закивала:
– Да, хозяйка, конечно. Извините меня. Больше не повторится. Я лишь про себя спрашивать буду.
– Свободна, – всё ещё с раздражением проговорила я, и Оксана, ещё раз извинившись, быстро ушла.
После ухода Оксаны, я нашла в доме свечу в подсвечнике, потом прошла в дальнюю гостиную на втором этаже, подошла к большому зеркалу, висевшему там, и, установив напротив него свечу, зажгла. Долго вглядывалась в зеркальную гладь, в которой отражалась я и сидящий на моём плече Золотце, а потом решительно и эмоционально выдохнула:
– Василиса, приди!
Бабка моего мужа ждать себя не заставила и появилась практически моментально.
– Звала?
– Значит так, – безапелляционным тоном выдохнула я. – Ты сказала, что готова отрабатывать свои косяки. Я подумала и решила, что отработать тебе их всё же придётся, и отработаешь ты их, став Димкиным ребёнком. И именно своей новой жизнью проклятье своё и разрушишь.
