– Нет, это невозможно, – с явным ужасом в глазах замотала она головой.
– Возможно, возможно! Не спорь! Иначе вообще душу твою будущности лишу!
– Не нужны Диме дети, он твою дочь любит. Не станет он больше никого так любить. Его любовница не более чем попытка угодить тебе, и ребёнок её ему не нужен. Нет для него души, и скоро он отторгнется у неё.
– Не отторгнется, если твоя душа в него попадёт. А если любить он тебя не станет, значит, на своей шкуре испытаешь, каково это жить с тем, кто явной любовью тебя не одаривает, а лишь вынужденно заботится. Это-то он точно делать будет.
– Смилуйся, – Василиса опустилась предо мной на колени.
– Не самую плохую участь я тебе предлагаю. Да, гордость свою придётся тебе поумерить, но тебе лишь на пользу это будет. Заодно и Димке хоть немного любви сможешь дать и заботы, особенно на склоне его лет, а то обрекла парня всю свою жизнь любить лишь тех, кто любовью его в ответ одарить не способен.
– Он счастлив, он все равно счастлив, и никакие дети, особенно не от тебя, не нужны ему.
– Мне нужны! И не смей возражать больше! Всё иди, иначе слуг своих на тебя натравлю и в геенну огненную отправлю! – злобно гаркнула я и для наглядности даже ногой топнула.
– Слушаюсь. Исполню, – подавленно проговорила Василиса, ещё ниже склоняясь передо мной. Потом поднялась с колен, её изображение пошло рябью и начало таять.
– Это было впечатляюще, хозяйка, – тихо в ухо мне выдохнул Золотце, и тут я заметила, что во вновь появившемся в зеркале отражении он уже не сидит у меня на плече, а стоит за моей спиной, причём стал огромного размера, чуть ли не со всю комнату.
Я резко обернулась и поняла, что вижу лишь его громадную чешуйчатую переливающуюся золотом грудь.
– Ээээ, это как понимать надо? – в замешательстве пробормотала я.
– Это надо понимать так, хозяйка, – быстро уменьшаясь до привычных мне размеров и вновь усаживаясь на моё плечо, проговорил он, – что я бываю разный. Очень разный. В зависимости от настроения и обстоятельств. Сейчас мне захотелось тебя поддержать, и я стал большим. А когда мне не надо никого пугать, я могу быть компактным.
– А почему тогда, при первой встрече с Тео, когда ты обиделся, что я сказала, что ты маленький, ты большим не стал?
– Смысла не было. Он знает, каким я могу быть, он разным меня видел, а тебя пугать мне не хотелось.
– А когда кусал этого, которого я никак назвать не могу, почему не увеличился?
– Мне надо было не сражаться с ним, а срочно переориентировать и заставить воздействие на тебя прервать. Я этого добился. Потом это наиболее оптимальный размер для нашего с тобой общения. Мне нравится у тебя на плече сидеть. Я сразу детство вспоминаю, как ты меня баловала и прям надышаться на меня не могла. Хорошее время было.
– А тебе, значит, сейчас моей любви не достаёт?
– По-моему, я говорю об этом постоянно и постоянно вымогаю хоть какие-то крохи твоего внимания.
– Извини, мой хороший. Я тебя люблю, очень люблю, – повернувшись к нему, я обняла его руками и послала мощный поток позитивной вибрации.
По телу дракона пробежала волна, меняющая его цвет с золотого на перламутрово-алый со всполохами и радужными переливами, а потом он неожиданно вновь стал огромным и уже я оказалась в объятиях его мощных лап и сведённых вперёд крыльев.
– Как же я соскучился по тебе такой, хозяйка, – выдохнул он мне прямо в ухо.
Я закрыла глаза и замерла так, впитывая уже его поток позитива и любви.
Из этого состояния меня вырвали звук хлопнувшей внизу двери и голос босса:
– Алинка, ты дома? Я пришёл. И жутко голоден. Ужин готов или в ресторанчик рванём?
Я испуганно отпрянула в сторону, пытаясь высвободиться из объятий дракона, и Золотце, тут же уменьшившись, вновь оказался на моём плече. После чего я затушила свечу и поспешила вниз, при этом громко откликнувшись:
– Вить, привет! Я тут, на втором этаже, сейчас спущусь. Надеюсь, всё готово уже, но накрыть я ещё не просила. Так что подождать немного придётся. Ладно?
– Может тогда в ресторан?
– Пока доедем, Вить, потом там ждать, пока принесут. Тут по любому быстрее будет, – спускаясь к нему по лестнице, проговорила я, а потом, спустившись, нежно обняла и добавила: – Ты не сердись, день сегодня какой-то суматошный у меня, вот и припозднилась про ужин распорядиться.
– Разве я могу на тебя сердиться, любовь моя? – он в ответ прижал меня к себе сильнее и стал пылко целовать, перемежая слова и поцелуи: – Я вообще не способен на тебя сердиться. Сейчас я сам распоряжусь насчёт ужина.
После чего взялся за телефон.
Уже минут через пятнадцать мы сидели с боссом за столом и он увлечённо рассказывал о своём новом проекте и потенциальных стратегических партнёрах. Я слушала в пол-уха и, не вникая глубоко в суть, кивала. Последнее время рядом с боссом ощущался столь мощный позитивный поток, что я даже не озадачивалась проверкой его задумок, понимая, что он на волне, это чувствует, и всё у него хорошо по итогу будет.
– Одобряешь? – в конце своего монолога спросил он.
– Ты поймал волну, Вить. Так что всё хорошо будет, – одобрительно проговорила я.
– Какую волну, Алинка? – не понял он.
