– Что же за день такой сегодня, – пьяно и устало разглагольствовал босс. – Весь день глупость какая-то творится. Сначала психический маньяк с отравленным тортом, из-за которого чуть не погибли все, и отравилась Джесси, приняв удар на себя. Потом Илья вместо того, чтобы на фоне такой трагедии постараться взаимопонимание со всеми восстановить ещё больше со всеми разругался. Ведь не глупый мальчишка, а хуже кретина какого-то себя ведёт. И ты не даёшь ему мозги вправить! Ещё мать сегодня опять звонила с претензиями и рыданиями. Меня, мол, бросили все, хочу видеть внуков. А парни к ней ехать не хотят и телефон её заблокировали у себя, причём оба. И с матерью родной отказались и разговаривать и встречаться, хотя та очень просила, чтобы перед днём рождения или хотя бы после приехали. Врач сегодня её звонил, мол, поговорите с сыновьями, день рождения хороший повод вспомнить о родной маме. Может, они с ней хотя бы по телефону поговорят? Пришлось напомнить, что его никто не уполномочивал диктовать мне, что надо делать моим детям, а потом с главврачом связаться и ему тоже высказать. Короче не праздник сегодня получился, а чёрт знает что.
– Вить, – я осторожно положила свою руку поверх его руки, – праздник сегодня не у тебя, так на секундочку. А у мальчишек, им сегодня, несмотря на ужасное стечение обстоятельств, удалось выжить и физически не пострадать – это самое главное. Так что не гневи Вселенную, она сегодня несказанно добра ко всем нам была. И Коля по итогу доволен днём рождения, это тоже немаловажно. С Ильёй сложнее, но тоже ничего катастрофичного нет, а уж про твою мать и мать мальчишек вообще говорить смешно, они обе живы, здоровы и в неплохих условиях находятся, то что им грустно и одиноко не более чем капризы, сейчас их в расчёт можно не брать. Поэтому успокойся. День сложный был, конечно, но завершился совсем неплохо.
– Джесси очень жалко. Сказочная собака была, больше такой у меня не будет… Давай её помянем, Алин?
Мы выпили за Джесси, и босс пустился в воспоминания. Он столь долго и с такой любовью рассказывал о своей любимице, так сетовал, что не смог уберечь её, что в голове у меня родился некий план, и я осторожно спросила:
– Вить, а какой породы Джесси была?
– Алабай она, ушастый и хвостатый алабай, я просил не купировать ей ничего, – последовал ответ.
– Давай щеночка алабая в память о ней возьмём? – спросила я, одновременно внутренне горячо желая найти и получить реинкарнацию нашей Джесси.
– Ни за что! – тут же резко возразил он. – Такого, как она, больше не будет. Она эксклюзив, поскольку добрая очень была и свой – чужой вообще не разделяла, таких алабаев обычно исключают из разведения, так что такую собаку я больше не найду. Поэтому больше никаких собак! Всё.
– Ладно. Сейчас боль утраты ещё не прошла. Попозже как-нибудь поговорим.
– Нет, Алин. Ни сейчас, ни потом, никаких разговоров. Собак у меня больше не будет! Раз не смог уберечь эту, больше никого брать не буду. Всё. Вопрос закрыт.
За его рубленными безапелляционными фразами чувствовалась такая боль, что мне аж нехорошо стало. Он явно воспринимал Джесси, как очень дорогое для себя существо, и упрекал именно себя в её гибели.
Я не стала углубляться в эту тему и перевела разговор на другое. А потом и вовсе уселась ему на колени, и босс позабыл обо всём на свете, кроме меня, конечно.
Глава 45
***
Через некоторое время, вечером, когда я вернулась с работы, мне позвонила рыдающая Оксана и попросила разрешения прийти ко мне поговорить.
Я сразу поняла, что случилось, и сказала ей, что жду её.
Мы сели в гостиной, и Оксана, всхлипывая и нервно теребя руки, проговорила:
– Хозяйка, я должна Вам рассказать. Я забеременела. У меня не было ни с кем отношений кроме Дмитрия Вячеславовича, я клянусь в этом, а он мне говорит, что после того как у вас с ним родилась дочь, он сделал операцию и детей иметь не может. Поэтому обвиняет меня, что я с кем-то ещё гуляла. А я ни с кем, хозяйка. Вот чем угодно клянусь, я даже не смотрела ни в чью сторону. И я не знаю, что мне теперь делать. Он выгоняет меня и ругается.
