– Тебе больно, что её нет рядом, и она это знает. Ей тоже больно знать о твоей боли, ведь она любит тебя. Очень любит. Она ради вас всех приняла смерть. Для того, чтобы вы все дальше жили и были счастливы, а не страдали. Понимаешь меня? Ей бы хотелось увидеть тебя радостным и порадоваться твоей радости.
– Я не могу! Я вообще больше не смогу радоваться в свой день рождения! – Коля отшвырнул ручку с блокнотом и вскочил.
Я встала тоже и порывисто прижала его к себе, шепча:
– Ты этим очень расстроишь, Джесси. Вот очень-очень.
– Мамочка! Ну почему всё так вышло? Она же самая добрая собака была! За что ей такая смерть? Да ещё и в наш день рождения. Вот за что?! Это несправедливо! – он уткнулся мне в плечо и навзрыд заплакал.
Я молча гладила его по спине, давая возможность выплакаться и сбросить стресс.
Когда рыдания сменились тихими всхлипываниями, я негромко заговорила:
– Понимаешь, из-за того, что Джесси пожертвовала своей жизнью ради вас, она очень хороший потенциал набрала. У неё следующее воплощение очень счастливым будет, таким, как она сама захочет. Вот честно-честно. Поэтому за неё можно только порадоваться.
– А она может опять у нас воплотиться?
– Коль, я не знаю, какие у неё мечты были. Может она кошкой хотела бы стать или птичкой какой-нибудь и летать над полями, а может и вовсе человеком. Она бы очень хорошим человеком, могла бы быть, – начала фантазировать я, пытаясь хоть каким-нибудь образом утешить мальчишку, поскольку мне его было невообразимо жалко. Потерять в день рождения такого верного и преданного друга, это очень тяжело.
– А это как-то узнать можно?
– Нет, мой хороший. Я лишь очень твёрдо знаю то, что у неё всё хорошо, и ей очень хочется, чтобы и у нас всё тоже хорошо было. Поэтому давай в клуб съездим к твоим гостям и ради Джесси проведём этот день так, чтобы она увидела, что радоваться ты не разучился.
– Она не обидится, что я радуюсь в день её смерти?
– Конечно нет. Она именно для того, чтобы ты радоваться мог, своей жизнью пожертвовала.
– Я как-то не хочу радоваться сегодня.
– Я понимаю. Это естественно. Ты сегодня потерял очень хорошего друга. Но у тебя обязательства и перед Джесси, и перед твоими гостями. Ты очень сильно огорчишь и её, и их, если пойдёшь на поводу у своих эмоций и не сможешь себя заставить хоть чуточку порадоваться. Давай, ты попробуешь поступить по-взрослому и преодолеть себя.
– А ты поедешь со мной?
– Да, Коль, поеду.
– Ты ведь не хотела.
– Желание поддержать тебя у меня на данный момент больше, чем нежелание учиться играть в боулинг. Поэтому я поеду и даже попрошу тебя научить меня в него играть.
– Как думаешь, а Джесси обрадуется, если ты научишься?
– Бесспорно. Джесси точно понравится смотреть, как дорогие её сердцу люди радуются. Она получит удовольствие, поскольку ещё некоторое время может наблюдать за нами, перед тем как окончательно в собачий рай уйти.
– Тогда я поеду и научу тебя играть. Я очень хочу порадовать Джесси. Она самая замечательная собака на свете.
– Согласна с тобой. Для меня так точно, поскольку до неё жутко собак боялась. Ты помнишь, как я кричала, когда впервые её увидела?
– Да, мам, конечно, помню, – на губах Коли появилась робкая улыбка. – Это, если честно, смешно было. Ты такая, вся сжавшись, сидишь на корточках и кричишь, а Джесси сидит напротив тебя и обалдело так смотрит, мол, она что сумасшедшая, что она так кричит? Папа тогда жутко разозлился, что мы Джесси выпустили и тебя напугали. Нам с Ильёй обидно сначала было, но потом поняли, что у всех свои слабости и надо к этому относиться с пониманием что ли.
– Ты у меня молодец. Совсем взрослым стал, – проговорила я, и нежно его поцеловала.
Празднование в клубе прошло хорошо. Коля с моей помощью и при моей поддержке к концу вечера совсем расслабился, и стресс у него прошёл.
Когда мы вернулись, он даже улыбался и мог легко и по-доброму говорить о Джесси, вспоминая какие-то её фокусы и проделки.
Я поцеловала его на прощание, подарила эксклюзивный набор открыток с автографами игроков его любимой команды (что мне стоило его достать рассказывать не буду, главное, что я его достала), и Коля довольный ушёл отдыхать к себе в комнаты.
А вот Илья из кафе вернулся весь нервный, злой и в пух и прах разругавшийся с Ириной Михайловной, которую обвинил в том, что она испортила ему день рождения.
Я не стала узнавать подробности, лишь предложила боссу вместо гувернантки кого-то из охранников к нему временно приставить, оставив Ирину Михайловну присматривать лишь за Колей, раз взаимопонимание с Ильей у неё утеряно.
Босс согласился с таким раскладом, всем его объявил и пошёл ко мне в дом, чтобы посидеть и сбросить стресс.
***
Мы сидели с боссом у меня на веранде, и пили коньяк.
