– Посчастливилось? – удивлённо переспросила я, поскольку такого глагола от босса не ожидала однозначно. – Это ты слова Ирины Михайловны что ли сейчас повторил? Вить, девочка наверняка не образец добродетели, но чопорность Ирины Михайловны иногда бывает чрезмерна. Она любит мальчишек, явно любит, и мысль о гипотетически-возможном подобном мезальянсе её конечно же коробила. Поэтому я не сильно буду удивлена, если узнаю, что Ирина Михайловна постаралась в общем-то вежливыми замечаниями дать понять девочке, что её культурный уровень не дотягивает до места, где они находятся. А девочка боец, она привыкла выживать и зубами вырывать блага у жизни, вот и ответила так, как привыкла.
– Вот пусть с такими ответами свои проблемы сама и разгребает. Самое место ей в детском доме или интернате. Я палец о палец не ударю, чтобы хоть что-то сделать для такой хамки. И Илью всякого содержания лишу если свяжет свою жизнь с ней.
– Твоё право, Вить. С этим не поспоришь. Только есть одно «но»
Договорить я не успела, телефон зазвонил уже у меня. Звонил Илья.
– Слушаю, – ответила я.
– Мам, можно я подойду? Мне очень надо с тобой поговорить.
– Приходи, – коротко ответила я и нажала отбой.
– Зачем ты ему разрешила? Толку от разговора с ним? Сейчас лишь настроение ещё больше нам с тобой испортит, и всё. Даже не извинился, паршивец!
– Вить, у меня две просьбы, первая: пошли в гостиную пройдём, там удобнее разговаривать. И вторая: можешь пообещать проявить выдержку, вот как на задании, и не перебивать ни его и ни меня, и мнение не высказывать пока я тебя или он о нём не спросит? Можешь?
– Хорошо, пошли. Понаблюдаю за вашим разговором как сторонний наблюдатель.
Илья пришёл минут через пять, я провела его в гостиную. Увидев сидящего там на диване отца, Илья напрягся и тихо меня спросил:
– А наедине мы поговорить можем?
– Нет, Илья, не можем, – покачала я головой. – У меня нет секретов от твоего отца. Поэтому говорить будем все вместе.
После чего предложила мальчику сесть в кресло и сама села в кресло стоящее неподалеку, проговорив:
– Я внимательно тебя слушаю.
– Ты можешь мне поверить, что Полина совсем не такая, как говорят о ней Ирина Михайловна и папа? Ты же ни разу не видела её, почему ты мне сразу сказала, что быть нам вместе не судьба?
– Я сказала не это. Я сказала, что ручаться за человека, пока не проверил его в испытаниях, нельзя. Вот у тебя было первое испытание. Ты пришёл с ней в приличное место, в сопровождении того, кто нёс за вас обоих ответственность и уже только исходя из этого имел право делать вам любые замечания, направленные на то, чтобы в этом месте вы никаких правил не нарушили. Даже если тебе или ей это не нравилось, это не давало вам обоим права грубо отвечать. Так ведут себя только некультурные малообразованные и наглые индивидуумы. А уж ссылаться на деньги твоего отца, которые не ты заработал и на основании этого требовать подобострастного поведения вообще нонсенс. Исходя из этого случая, я делаю вывод, что даже с такой мелочью твоя подруга не справилась. И в добавок плохо повлияла на тебя. Ты не извинился ни перед Ириной Михайловной, ни перед отцом, которому продемонстрировал абсолютнейшее неуважение. Я понимаю, возраст, гормоны, желание выглядеть взрослым и искать своё место в жизни, но не за счёт других же. Твоя подруга не хочет напрягаться, иначе давно бы пришла ко мне в «Терновник», узнала правила и попробовала своими силами как-то изменить свою судьбу. Но нет. Ей хочется всё и сразу, а взамен немного приласкает тебя и пообещает раздвинуть ноги, как только её всем обеспечат. А дальше она всем хамить будет как Ирине Михайловне: я гость, поэтому все заткнитесь и обслуживайте меня. Так? И с такой девочкой ты хочешь связать свою судьбу?
– Мам, подожди… ты всё очень однобоко трактовала. Она ничего не требует. Она вообще умеет обходиться одними джинсами и кофтой.
– А у неё был вариант обходиться чем-то другим с такой опекуншей? Она брала что дали и при этом даже не попробовала, например, подработать выгулом собак или раздачей рекламы.
– Она учится. Она старается вырваться из той среды, что её окружает. И да, она гордая.
– Гордость, мой дорогой, можно демонстрировать лишь тогда, когда ты ни от кого и ни в чём не зависишь. Когда собрал вещички и гордо ушёл в туманную даль, ничем никого не напрягая. А хочешь что-то получить, о гордости забудь. Мне вон нужны были деньги, я у твоего отца уборщицей готова была работать.
– Ну не все же, как ты, готовы за деньги пресмыкаться. Почему ты всех по себе меряешь?
По тому как скрипнул зубами босс, я поняла каких сил стоило ему сдержаться и ничего на эту реплику не ответить.
– Ты считаешь, труд уборщицы это пресмыкание? – тем временем удивлённо осведомилась я.
– А что ещё?
