– Всяко бывает. Вот совпало так, что ты вновь с этой папочкой. Она воспользовалась. Даже если не поверят, хуже не будет. Давай рискнём. Вдруг воспользуются и мало того, что подставятся, так ещё и всплывёт, кто под тебя копает столь нетривиальным способом.
– Думаешь, прокатит?
– Не уверена. Но вдруг? Ты ведь без скандала ее вывез?
– Если честно, то вообще не вывозил. Тут она сидит. Лишь в бронированном помещении без доступа посторонних. Нина делает вид, что она тут на прежних условиях. Заказывает еду и прочее. От её имени заходит в соцсети разные, что-то комментирует.
– Ты доверяешь Нине?
– Полностью, – коротко сказал босс, но с такой уверенностью, что сомнения у меня отпали сразу.
– Тогда с большей вероятностью прокатить должно. И дезинформацию можем сделать совсем жёсткую, со счетами тех, кто церемониться не станет. Они их попробуют блокировать, чтобы перехватить заказ и подставятся по полной.
– Интересно может получиться. Вот очень интересно. Я даже знаю, какие счета лучше всего указать, – недобро усмехнувшись, проговорил босс, а потом осторожно погладив меня по плечу спросил: – А ты точно не сердишься? Вот совсем ни капельки? Ты лучше поругайся, Алин, только внутри не обижайся, умоляю.
– Вить, это твоё право иметь каких угодно любовниц. Я не жена тебе, чтобы ревновать и обижаться. Я не требовала никогда от тебя сексуального воздержания, так с чего ты взял, что обижаться я на это могу?
– То что назвала по имени меня радует, со страхом ждал, что сейчас официоз пойдёт и опять ледяная станешь. Но вот то, что ещё сказала, меня не радует нисколько. Я настолько тебе безразличен?
– Почему безразличен? Я люблю тебя, и меня не огорчила информация, что ты с удовольствием проводил время и получал сексуальную разрядку. Я не считала это недопустимым даже тогда, когда сама была неспособна её получить и жила спокойно без неё, а уж теперь, когда сама поняла и ощутила какой пласт чувств она способна подарить, тем более так не считаю. Развлекайся на здоровье и ни в чём себя не ограничивай. Это полезно и прекрасно.
– Алиночка, скажи мне, дорогая, а для себя ты тоже подобное допустимым теперь считаешь? – достаточно заискивающим тоном осведомился босс, выслушав мою тираду.
– Естественно, раз с тобой всю ночь развлекалась.
– А не со мной тебе бы хотелось?
– Не с тобой мне, наверное, придётся сначала заставить потенциального партнёра сходить к врачу, я полагаю. Чтобы проблем не было. И если окажется, что приглянувшийся мне мужчина здоров, то почему нет?
– Алинка, если ты это сделаешь, я его убью, – тут же эмоционально выдохнул он, нависнув надо мной и глядя прямо в глаза.
– Вить, не поняла. На каком основании такие заявления? Тебе, значит, можно, а мне ни-ни. А у меня, кстати, муж есть. Мне и с ним тоже ничего нельзя?
– Вот с Димкой можешь. Любого другого убью, так и знай.
– Витенька, ты не сказал, почему тебе можно, а мне нет. Почему?
– Любовь моя, ты можешь мне запретить. Непосредственно сейчас запретить, и я больше не коснусь ни одной женщины, не станешь запрещать, дело твоё. А тебя я предупредил. Развлечешься с кем-то, кроме мужа, ему не жить. Тебе не сделаю ничего, а вот его убью.
– Вить, я не люблю пустых угроз, заканчивай меня пугать, я не из пугливых, – поморщилась я.
– Алинушка, я воевал, и убивать умею хорошо, – продолжая вглядываться мне в глаза, проговорил босс. – Причём умею это делать так, что концов не найдут. Поэтому тысячу раз подумай, прежде чем кому-то разрешить тебя коснуться.
– Чёрт! – я скривилась, почувствовав, что он не шутит. – Вот на основании чего ты считаешь, что вправе мне такие ультиматумы предъявлять?
– Ты моя женщина. Моя! И кроме твоего Димки и меня тебя касаться лишь смертники будут!
Это прозвучало очень агрессивно и грубо, но за этой агрессией я почувствовала боль. Очень сильную боль и именно она меня зацепила, я осторожным движением погладила его по щеке и проговорила:
– Успокойся, пожалуйста, ты и Дима единственные мужчины в моей жизни, остальные действительно смертниками оказались, и я не собираюсь множить их число. Я рассуждала гипотетически, не осознавая, что причиняю тебе этим боль. Думала, раз ты не ограничиваешь себя, то и ко мне у тебя никаких претензий быть не может.
