– Да. Порадуй старушку. Тебе ведь несложно.
– А если она что-то просить сделать меня начнёт?
– Все стрелки на Витю переводишь: всё решает лишь он, я ему скажу, как он решит, я ему не перечу.
– А ничего что я к нему по имени-отчеству обращаюсь? Она не заподозрит подвох?
– Какой подвох? В чём? Ты его любовница на самом деле. Ждёшь от него сына. Где и в чем подвох? Некоторые официальные супруги к друг другу так всю жизнь обращаются. Скажи, что воспитывалась в почитании к мужу, поэтому пиетет у тебя перед ним, и это его проявление. Или ещё проще, с томным видом произнеси: ему так нравится, это нас заводит. По обстоятельствам сама решишь, как лучше обыграть.
– Поняла. Спасибо. Какое счастье, что Вы ко мне по-доброму относитесь, а не конфликтуете, как с мамой Виктора Владимировича.
– А я с его мамой и не конфликтовала, – тут же возразила я. – Это она со мной конфликтует, а не я с ней. Я наоборот, поддержать старушку хочу, мне жаль её, что сама себя извела своей ненавистью ко мне.
– За что она Вас ненавидит?
– Она почувствовала, что Витя любит меня, и не простила мне этого. Не о такой спутнице для него она мечтала. По её мнению ему нужна такая, как ты. А я не подошла под заготовленный образ. Поэтому она ненавидит меня, этой ненавистью калеча свою собственную душу. Витя видит это и переживает, конечно. Но сделать ничего не может. Сейчас появился шанс немного эту ненависть уменьшить, ради неё самой же. Потому что мне от её ненависти вот ни тепло, ни холодно. А себе она вредит.
– Хорошо, я постараюсь сделать всё так, как Вы сказали, Алина Викторовна.
Я удовлетворённо кивнула, и мы поехали домой.
***
Перед поездкой босса к маме я постаралась взять с него слово, что возражать и хоть что-то доказывать ей он не будет.
– Вить, пообещай мне, что вести себя будешь, вот как во время спецоперации, – убеждала его я. – С ней нельзя расслабляться и быть откровенным. Понял? Этим ты дашь ей повод к дополнительным претензиям, и ситуация совсем в тупик зайдёт. Слушай про меня гадости и кивай. Они ничего не значат. Влада пообещала на них тоже внимания не обращать. Обещаешь?
– Почему я должен слушать про тебя гадости?
– Она больна. У неё уже возрастные изменения, ты, споря с ней, не добьёшься ничего. У неё своя картина реальности, отличная от нашей. Нашу она неспособна воспринять. Поэтому как доктор, киваешь, соглашаешься и делаешь как тебе надо. Обещаешь?
– Хорошо. Обещаю, – нехотя согласился он, и я радостно обняла и поцеловала его, резюмировав, что он молодец, и я его люблю.
Это быстро примирило его с неприятной для него перспективой, и он сам начал обнимать меня в ответ.
***
Вечером воскресенья босс вернулся. Позвонил мне, спросил не стану ли я возражать, если с Владой он зайдёт, чтобы рассказать о результатах поездки.
Я сказала, что конечно же нет, у меня как раз ужин накрыт, сейчас ещё один комплект приборов принесут и вместе посидим, поужинаем, и они мне всё расскажут.
Минут через пять они пришли, Валентин как раз успел ещё один комплект посуды установить.
Босс прям при входе поймал его за плечо:
– Сходи ко мне, возьми у Аслана пару бутылок коньяка моего любимого. Принеси.
– Да, Виктор Владимирович, всё сейчас принесу. И коньяк и рюмки. А под вино бокалы тогда убрать?
– Пусть стоят. Может, Алина захочет. Иди.
Валентин быстро ушёл.
По состоянию босса я поняла, что зол он, как сто чертей, не меньше. Видимо, нелегко далась ему эта поездка. Влада тоже явно нервничала. Я решила, что с расспросами лучше повременить и пригласила их за стол. Мы сели.
Тут пришёл Валентин. С бутылками и рюмками. Открыл бутылку.
– Мне полную налей, – сказал босс и, не дожидаясь, что решим пить мы, и не произнося никаких тостов, залпом выпил.
Я не протестовала. Пусть, значит, ему сейчас надо.
После этого босс посмотрел на нас:
– Вы что будете, дамы?
– Я вино, – проговорила я.
– А мне сок можно? – несмело осведомилась Влада.
Босс кивнул. Валентин открыл бутылку вина, перелил в декантер, потом наполнил мне бокал, затем в бокал Влады налил сок, а боссу налил ещё одну рюмку коньяка. После этого пожелал нам приятного вечера, сообщил, что ждёт вызова, если нам что-то потребуется, и ушёл.
– Ну что, дамы, давайте выпьем за любовь. Хорошее это чувство и так жаль, что живёт оно не вечно даже по отношению к детям. Вот пусть чаще встречается оно у нас на пути. Как ты там любишь говорить, Алинка, с любовью надо жить и делать всё тоже с любовью. Вот пусть это чувство не только в наших душах живёт, но и у тех, кто нас окружает, встречается.
Мы с Владой согласно покивали, чокнулись с ним и, пригубив из бокалов, принялись за еду. А босс махом осушив вторую рюмку, потянулся, чтобы налить себе третью.
– Вить, не части, пожалуйста, – негромко проговорила я. – Доза приличная, сейчас подействует. Начни что-то есть и постепенно станет легче.
– Ладно, как скажешь, – проговорил он и начал накладывать в тарелку закуску.
Какое-то время мы молча ели. Я неспешно запивала вином еду. Босс этим воспользовался и, налив себе третью рюмку, произнёс:
