– А может, она сама себе её испортила, начав пытаться всеми силами досадить тебе, причём абсолютно без повода, ревнуя на пустом месте?
– Ты ожидал, что она сможет это осознать? В её возрасте и с её амбициями? Ты точно мечтатель. Прими реальность уже наконец. Реальность такова, какова она есть, и более не какова, – лукаво подмигнула я ему, смеясь. – Всё хорошо, дорогой. Могло быть хуже. Я уже говорила. С агрессией, экскрементами и прочим. Поэтому радуемся тому, что имеем. Твоя мама в хорошем месте, под присмотром, совесть твоя спокойна, общение с ней можешь минимизировать, поскольку игрушку и развлечение в виде Лизы подарил. Она должна потихоньку успокоиться, Лиза тоже должна быть довольна, и ты по итогу вместе с ними. Всё сложилось наилучшим образом.
– Внешне да, согласен. Но общаясь с тобой, Алин, я всё чаще о душе задумываться начинаю. И вот в случае со своей матерью не могу не видеть, она растеряла всё, что накопила за долгие годы. Вот как так-то?
– Я не буду отвечать на этот вопрос. Ответ тебе не понравится, и мы поругаемся.
– Мне это надо. Понимать смысл. Поэтому скажи. Постараюсь не ругаться.
– Ответ тот же, что и с Лизой. И я рискую опять тебе под руку угодить. Не надо, дорогой. Этот раз будет последним.
Босс взял новую сигарету, раскурил. Потом, откинувшись на спинку стула, проговорил:
– Говори, клянусь, что руки распускать не буду.
– Ладно. Сам напросился, – я немного помолчала, собираясь с духом, потом решительно проговорила: – Задолго до нашей встречи твоя мать была при смерти и должна была умереть. Ты сделал всё, чтобы не умерла. Клиники, аппараты, лучшие врачи… когда понял, что не помогает, поехал на святое место. Не буду говорить какое, сам знаешь, и задействовав весь свой потенциал, попросил. Мол, тяжело всегда она жила, только настоящая жизнь без сложностей настала, это жестоко не дать ей насладиться всем этим. Было?
– Да, Алин. Было. И что?
– А то, что тебя с твоим потенциалом услышали и решили, что её максимум не столь важен, сколько твоё удовольствие. Хочешь ты, чтобы она пожила подольше, пусть живёт. Вот, она живёт. Только не на благо ей эта жизнь пошла. Не хватило у неё душевных сил справиться с амбициями, и слила она всё, что до этого накопила. Зато пожила в достатке и радости, как ты и хотел.
– Исправить могу?
– Нет. Лишь частично. Чтобы не совсем на минимуме ушла.
– Чёрт. Ты не представляешь, насколько мне больно от твоих слов, я не могу в них поверить, вот действительно проще тебя злой ведьмой посчитать, – с силой туша сигарету о пепельницу, выдохнул он.
– Сейчас ты ощущаешь тоже, что твоя мать. Зная её опыт и опыт наших с тобой скандалов, постарайся преодолеть негатив и, не кидаясь ни в отрицание, ни в самобичевание, прими к сведению и сделай выводы на будущее.
– Это очень сложно, – хрипло выдохнул он.
– Я знаю. С подобной по сути собственной задачей справиться не могу, даже подойти к ней боюсь. Поэтому очень понимаю тебя, и советую: если не справляешься, поступи по моему примеру и забудь то, что тебе сейчас рассказала. Ты совершенно спокойно мог об этом и не узнать никогда, если бы я тебе не сказала. Или же считай, что наврала.
– Тебе так же больно? А исправить ты что-то сейчас можешь?
– Не заставляй меня думать над этим. Не знаю, узнавать не хочу. Моя психика сейчас это не выдержит, – я театрально прижала руки к вискам и прикрыла глаза.
Вот правильно я привела аналогию со своей проблемой, потому что босс моментально переключился именно на неё, забыв то, что ещё пару минут назад его сильно терзало.
Он порывисто оттолкнул от себя пепельницу, встал, шагнул ко мне, рывком поднял со стула и прижал к себе, шепча:
– Алинка, забудь! Я дурак! Ты здесь и сейчас. Там ничего не было! Забудь! Это лишь прошлый опыт, тебе не обязательно его помнить и осмысливать, живи этими реалиями, пожалуйста! Я рядом. Всё хорошо. Мы прорвёмся. И со всем справимся. Главное, что мы вместе.
Мы постояли так некоторое время, потом я осторожно высвободилась и проговорила:
– Спасибо, Вить. Мне легче. Давай, чтобы я окончательно отвлечься могла, поедим. И скажи мне тост какой-нибудь хороший. Ты умеешь. Люблю твои тосты, только ещё одну рюмку растяни на весь вечер, дорогой.
Мы сели, босс налил себе коньяк, поднял рюмку, посмотрел на просвет и задумчиво проговорил:
