– Давайте за здоровье, дамы, выпьем. Чтобы вот в здравии и самое главное в здравом рассудке до последнего вздоха. Пусть мало, но вот чтобы ясность ума и сознания не подводили.
Я не стала комментировать, мы чокнулись, выпили. После чего я проговорила:
– Ты кушай, Вить. Буженину попробуй, на мой взгляд, она удалась. И сочная и мягкая.
– Если честно, через силу ем, Алин, – босс отложил вилку и, откинувшись на спинку стула, посмотрел мне в глаза.
– Я вижу. Поэтому и предлагаю чуточку усилий приложить, сконцентрировавшись на вкусе, а не на раздражающих тебя мыслях. Ты всё равно ничего не исправишь. Не переубедишь и не докажешь. Она так всё это видит. И ей не легче, чем тебе. У неё в голове личный её ад. Она убедила себя, что отдала все свои силы на благо семье, а с ней расплатились чёрной неблагодарностью, потому что на твоём пути повстречалась я. И никакие аргументы на неё не подействовали бы. Даже если бы ты их сказал. Поэтому отпусти ситуацию.
– Как я могу её отпустить, вот как? Если она раз двадцать сказала, что рада, что эта ведьма, то бишь ты, от меня отцепилась, что это не иначе как по её горячим молитвам, что сжалились там надо мной и отвести тебя решили. Что очень она надеется, что воздастся тебе за всё по полной и прочую ересь, полную такой злобы, что слушать тошно было. И это моя мать, которая знает, что ты спасла мне жизнь.
– Что тебя так зацепило в этом, Вить? Что ведьмой меня назвала? Так это правда. Что пожелала мне воздаяния? Так это замечательное пожелание. Я тоже хочу, чтобы воздалось мне по полной за все мои деяния. Вселенная воздает по заслугам очень справедливо и не мне пугаться таких пожеланий. Что молится она о нашем разрыве, так пусть молится, это лучше чем головою в стенку стучать будет или дерьмо по стенам размазывать. Не тебе её молитв пугаться. У неё слишком маленький уровень, чтобы её просьбы хоть какое-то влияние на реальность оказать могли. К тому же такие просьбы. Вот если бы о здравии твоём или мальчишек молилась, то тут они могли бы в поток попасть и даже ей самой некоторые дивиденды принести, а так: выслушать и забыть. Ты просто никак поверить не можешь, что твоя мать никакого значимого влияния на окружающую действительность оказать не может кроме как посотрясать бестолково воздух. Ты как маленький ребёнок считаешь, что её поведение и слова значимы. А эта значимость лишь в твоих глазах. Со стороны это выглядит жалко и не более того. Пора бы перестать значимость её действиям придавать. Лишь ты своим восприятием хоть какую-то значимость сформировать можешь. Прекращай. Воспринимай, как шоу на сцене, и не более того.
– Она стала злой и выглядит отвратно. Не по здоровью, с ним всё неплохо вроде, а внешне злой стала. Даже поцеловал её с трудом. Вернулся и говорить ничего про неё не хотел. Владу специально привёл, чтобы рассказала тебе всё, а я вообще бы молчал. Боялся, что сорвусь, если хоть слово скажу. И возможно даже на тебя, за то, что запретила ей возражать и пообещал тебе это.
– Я рада, что ты сумел сдержаться, Вить. Не злись. Это жизнь, не ко всем в старости мудрость приходит. Кого-то накрывает волна амбиций, претензий и негатива. Мне жаль, что твоя мать оказалась из их числа, но повлиять на это нельзя. Свобода воли есть у каждого. Кстати, Лиза может помочь ей сейчас этот негатив уменьшить. Если получится, то хоть какой-то потенциал накапливаться начнёт, а то, насколько я поняла, совсем всё печально там стало.
– Печально не то слово. Отвратно это. С какой злобой она о тебе говорила, и как радовалась словам Влады, что ты больше не со мной. В открытую лишь не проклинала, замещала терминами: «воздать по заслугам» и похожими, но вот явно ей хотелось в открытую тебе всяких гадостей пожелать.
– Это хорошо, что сдержалась. А то её пожелания к ней самой могли вернуться. А так всё в пределах разумного. С Лизой как она?
