– Чтобы коньяк стал коньяком ему нужно пройти очень много трансформаций. И косточкой побыть и лозой из земли прорасти, и виноградную гроздь родить, и чтобы собрали её, и сок выдавили, перебродить ему дали, затем в коньячный спирт дистиллировали, а потом в дубовой бочке выдержали, после чего купажировали разные сорта. И вот в результате всех этих трансформаций появляется чудесный напиток сказочно-янтарного цвета с неповторимым букетом аромата. Его можно смаковать и наслаждаться, а можно выпить залпом и ничего не почувствовать. Это я к чему. Часто жизнь нам дарит сказочные дары, которые появились на свет, пройдя сложный путь становления, но мы в суете будней воспринимаем это как обыденность, пьём махом и сами себя лишаем огромного пласта дополнительных ощущений и радости. Глядя на тебя, моя хорошая, я сейчас думаю о том, что порой как с этим коньяком забываю, какое ты чудо. Пытаюсь выпить залпом и сам себя обкрадываю этим. Меня лишь мысли о том, что могу тебя потерять, периодически в чувство приводят и заставляют вспомнить, что чудеса нужно ценить, беречь и лелеять. Что никакое чудо не выдержит наплевательского к себе отношения, что чудо в этих условиях сразу перестаёт быть чудом и может исчезнуть, проскользнув меж пальцами как песок, растаяв как дуновение ветерка. Я столько раз тебя терял, любовь моя, но это мало чему меня научило. Я вновь забываю об этих элементарных истинах и невзначай снова готов обидеть, невзирая на риск потерять. И сейчас очень тебе благодарен, что предупредила и напомнила, что тебе ничуть не легче, чем мне, и что если не прекращу концентрироваться лишь на своих проблемах, тебя могу потерять окончательно. Я очень постараюсь до этого не доводить. И всем, чем могу поддерживать тебя буду. Мать вот гадости про тебя говорила, а у меня будто сердце рвали. Еле сдержался. И самое парадоксальное на тебя же злился за это, поскольку слово взяла с меня ей не отвечать. А возможно, потому что подсознательно знаю, безопасно на тебя злиться, не ответишь тем же. Вот помнишь, как ты мне про Илью говорила, когда он скандалил с тобой. И злился не на меня в основном, а на тебя, поскольку знал и чувствовал, что любишь. Это парадокс какой-то. Но в итоге, за тебя, моя любовь. Я ценю, ценю, что ты рядом и молю небеса продлить это время, – немного пафосно, сумбурно и витиевато проговорил босс и чокнулся со мной.
– А можно я алаверды скажу? – несмело спросила Влада, и мы оба с удивлением посмотрели на неё.
Босс демонстративно поморщился, потом нехотя разрешил:
– Давай говори.
– А я сказать спасибо Алине Викторовне хотела, и ещё сказать, что никакая Вы не ведьма, а волшебница. Вот. Всё. Спасибо.
– Ты её волшебницей считаешь? – удивлённо поинтересовался босс.
– Да, Виктор Владимирович. Она волшебница, но лишь с теми, кто не воюет с ней. Но мне кажется, что любой волшебник, если с ним начать воевать, становится не добрым ни капельки. И это правильно. Ну я так считаю. А сейчас можно я домой пойду?
– Не ожидал. Порадовала. Да. Иди, конечно. Отдыхай. Выходные насыщенные выдались, – проговорил босс.
Влада ещё раз поблагодарила нас и ушла, мы остались вдвоём.
Я посмотрела на него, вот четыре рюмки коньяка, а по виду ни в одном глазу. Лишь тост немного сумбурно сказал, но это и от излишнего нервного напряжения бывает. Неужели стресс настолько сильным был, что до сих пор не отпустило? Решив уточнить, негромко поинтересовалась:
– Ты как, Вить? Коньяк вообще что ли не берёт?
– Отпускает потихоньку, Алин. Пока говорил тост, понял, отпускает. Расслабление уже пошло. А ты как, девочка моя? Может, тебе что-то покрепче выпить, чтобы получше всё забыть?
– Нет, алкоголь напротив у меня барьеры снимает. А мне сейчас без них никуда. Поэтому не уговаривай. Лучше так отвлеки чем-нибудь. Например, о Лизе расскажи. Она честно довольна была и радовалась?
– Ты переживаешь за неё?
– Конечно. Я всю судьбу ей выкрутила, не хотелось бы, чтобы во вред это пошло. Если научится быть счастливой и любить в этой жизни, меня это порадует.
– Она активно всем интересовалась, немного настороженно, но любопытно ей точно было, и депрессии или агрессии я никакой не заметил. Достаточно позитивно всё приняла. Лишь однажды спросила можно ли ей какие-то мамины вещи получить, и вот тут всхлипывать начала. Я сказал, что сейчас суд идёт, поскольку её родители чужую машину угнали и на ней разбились. Суд закончится, и я постараюсь какие-то мамины вещи для неё привезти. Спросил, что хочет. Она попросила шаль её домашнюю и стаканчик какой-то в виде динозаврика. Я сказал, что постараюсь именно это привезти.
