– За этим дело не станет, – Золотце обвился вокруг моей шеи ласковым воротником и начал на ушко подсказывать и увещевать: – Давай, потихонечку, активируешь вибрацию и всё разворачиваешь. Это не сложно. А потом мы ему сердечко на прежнюю высокочастотную составляющую выведем, и всё будет лучше, чем было. Вот, молодец. У тебя всё прекрасно получается. Ещё немножечко, вот так, и теперь несущую чуть смещаешь и разворачиваешь. Ты умничка и молодчинка, хозяйка. Восхитительно прям.
– Спасибо. Люблю тебя, – благодарно выдохнула я.
На этих словах Витя, лежащий без сознания, открыл глаза, его губы тронула легкая улыбка, и он прошептал:
– Алиночка, ты здесь… я тоже тебя очень люблю, моя девочка. Откуда ты тут взялась? И вообще где это мы?
– В больнице мы. Ты зачем-то решил, забрать весь негатив твоей матушки и сдохнуть с ним, дабы облегчить её участь. Спешу огорчить тебя. Этим ты лишь усугубишь сложности и испытания для её души. Если бы тебе удалось задуманное, в геенну огненную её бы душа попала. Зачем ты решил ей устроить такое? – я решила напугать его, чтобы даже думать забыл больше подобные фортели устраивать.
– Алиночка, что ты такое говоришь?
– Что есть, то и говорю. О чём Вселенную просил?
– Молился, чтобы легче ей стало. Ты не представляешь, как её корёжило всю. Вроде неподвижно лежит, а я чувствую, что вся душа у неё выворачивается. Вот и просил, чтобы прекратилось это. Просил пусть мне лучше будет плохо, чем ей.
– Молодец, – саркастически выдохнула я. – Ей Вселенная шанс дала хоть чуточку потенциал поднять, заставляя отказаться от всего того, что его снижает. А ты полез со своими благими пожеланиями, ломать весь расклад. Вот тебя и остановили. Продолжишь, и сам окончательно сдохнешь, и её душу погубишь. Нельзя молиться об изменении участи, если не понимаешь расклада. Нужно молиться лишь о вразумлении, о том, чтобы сил хватило испытания вынести, но никак не о том, чтобы эти испытания обошли стороной. Поскольку они нужны для чего-то. И чтобы легче их преодолеть, желательно понять для чего они нужны и какую цель преследуют.
– Алин, ты вчера явно от каких-то испытаний освободила Ольгу. Так почему я не могу попробовать поступить так же, причём с тем, у кого сил явно меньше?
– У твоей матери не только сил меньше, у неё и времени здесь отмеренного меньше осталось. А она вместо набора позитива семимильными шагами сливает все остатки. Дали девочку, развлечение, занимайся, пожалей сиротку, посочувствуй, чтобы хоть этим положение исправить. Но нет, вчера она явно решила негативом убить всё, что осталось хорошего в её душе. Вот Вселенная так её и остановила. Однако приехал ты и вмешался, мало тебе показалось, что устроил ей испытание богатством и властью, к которым она явно не готова была, теперь вообще последний шанс всё исправить отобрать решил. Молодец, что ещё могу сказать, – иронично усмехнулась я.
– Как-то изменить и исправить ситуацию можно? – осторожно спросил он, и я поняла, что он мне наконец-то поверил.
Поэтому, улыбнувшись, подтвердила:
– Конечно. И я уже исправила, и всё вернула к исходной, до твоего вмешательства, даже твоё здоровье. Твоя задача больше в это не лезть, поняв, что это единственный шанс для неё. Лишь качественный уход, обслуживание и минимум попыток понять её, не нужно искать способы общения с ней, ни по взглядам, ни по буквам, она должна оказаться изолирована от влияния на реальность, чтобы заставить её наконец-то самой на свою душу внимание обратить и начать избавлять её от негатива. Да её будет корежить, и злиться она будет, поскольку негатив её переполняет, а вылить не на кого, но со временем она осознает: время её влияния на внешний мир прошло окончательно и бесповоротно, осталось совсем немного времени, чтобы успеть хоть что-то исправить в своём внутреннем мире, начав перерабатывать этот свой негатив. Девочку к ней пусть не приводят. Это теперь не для неё.
– Понял, Алин. Хорошо. Сделаю всё, как ты сказала.
– Вот и славно. Для того, чтобы получше осознал свой косяк, до утра из реанимации даже не пытаешься уйти. Пусть врачи понаблюдают и убедятся, что опасность миновала, и с тобой всё в порядке. Не согласишься с этим условием, отношения с тобой порву. Понял?
– Вот ты диктатором стала… – огорчённо вздохнул он.
– С кем поведёшься, дорогой мой. Ладно. Я уверилась, что с тобой уже всё в порядке и хочу вернуться домой.
– Ты как здесь-то оказалась?
– Паша на твоём новом вертолёте покатал. Правда за это пришлось с ним помириться, но оно того стоило, – хихикнула я.
– Ах, чертовка! Люблю тебя. Ладно, лети с ним домой. Или хочешь на самолёте возвращайся.
– С ним вернусь, а то нехорошо получилось: без предупреждения дёрнула человека вечером, а у него наверняка семья, ждали его.
– Нет у него семьи. Живёт один. Лишь сестра с племянниками и отец старенький, которым он помогает, но в основном деньгами. Он женат на небе. Поэтому не сильно ты его и нагрузила полётом. Он это дело любит.
– Поняла, но лучше с ним вернусь. Ладно, до завтра, дорогой, – я поцеловала его в губы и потрепала рукой по волосам.
