– Добрая волшебница. Меня послали тебя предупредить, не захочешь вернуться и пройти уготованные тебе испытания, в следующей жизни станешь совсем жутким уродом. Поэтому лучше вернись в тело и научись любить не тела, а души людей. Научишься, всё хорошо у тебя будет и в этой жизни, и в следующей.
– А с Гришей что?
– Что с Гришей? У Гриши своя жизнь. Ему, как и тебе, лишь красавиц надо. Будет искать. А потом, его какая-нибудь красавица тоже бросит, поскольку он сам не красавцем станет.
– А я тогда смогу с ним опять сойтись? Когда его бросят?
– Зачем? Он мало того, что не красавцем будет, так душа у него прежняя останется, для себя он красавиц искать всё равно будет и при любых сложностях всех будет бросать. Оно тебе надо: слушать, что ты уродина, что жизнь несправедлива к нему, что он достоин большего и не получать никакой помощи и поддержки? Вот это всё надо? Ради чего?
– Люблю я его.
– А он тебя нет. А любимых людей надо отпускать и своё присутствие им не навязывать. Ведь раз ты его любишь, то ты хочешь, чтобы ему было хорошо, а ему будет хорошо, если забудешь о нём. Вот и забудь.
– Не могу.
– Значит не любишь, а эгоистично хочешь, чтобы рядом был и взор твой своим видом услаждал. Только вид будет уже некрасивый – раз, все нервы тебе истреплет – два. И зачем тебе это?
– Думаете, не надо?
– Знаю, что не надо. Меня именно для того, чтобы это тебе сообщить Вселенная послала.
– Слушайте, а кто у Вас на плече сидит?
– Дракон мой сидит. Все добрые волшебницы драконов имеют. Ты разве не знала?
– Вы мне снитесь? Вы мой бред, да?
– Нет. Смотри, – я привстала со стула, сняла со своего запястья дорогие часы и надела ей на руку. – Очнёшься, часы увидишь, и поймёшь, что не бред. И про Гришу тебе забыть надо. Тебя другая любовь ждёт, от которой сердечко твоё петь будет. И жить вы душа в душу будете. Давай, возвращайся в тело и готовься встретить новую любовь и не разочаровать его.
– А я могу его разочаровать?
– Конечно, если стараться не будешь ногу разработать и все свои навыки восстановить. Твой будущий муж лишь борцов по жизни ценит, так что уж постарайся.
– А я скоро с ним встречусь?
– Как готова душевно будешь, так и поймёшь, что встретила, он вообще-то рядом ходит, только разглядеть ты его не можешь, поскольку не готова. И Гришу не забыла и в тело не вернулась.
– Я готова вернуться и забыть Гришу тоже готова.
– Вот и прекрасно, – проговорила я и повернулась к Золотцу: – Можешь помочь ей вернуться?
– Легко, хозяйка, – проговорил мой дракон, взлетел с моего плеча, подлетел к телу девушки и с силой укусил в место связи с нитью парящей души.
Тело девушки дернулось и как бы втянуло её душу в себя.
– Готово, – резюмировал мой дракон, – можем идти.
Я вышла из палаты и столкнулась с врачом, который, заикаясь, спросил меня:
– Ну как?
– Я поговорила с ней и ей на запястье свои часы надела, это подарок, достаточно дорогой подарок, проследите, пожалуйста, чтобы никто не украл и не заставил снять. Ей это поможет и в сознание вернуться и постараться восстановиться побыстрее. Я знаю, в больницах бывает, что пропадают дорогие вещи, так вот, у неё они пропасть не должны. Постарайтесь ей в этом помочь. Хорошо?
– Конечно, – закивал головой врач. – Это исключено, чтобы пропали. Я лично прослежу.
– Очень хочется, чтобы всё так и было, – улыбнулась я и, попрощавшись с врачом, направилась к выходу, а он вошёл в палату к девушке.
Через секунду он выскочил и, бросившись за мной, схватил за руку, сбивчиво и заикаясь, начав говорить:
– Она в сознании! Чем? Чем Вы её лечили?
– Я же сказала: поговорила и надела на её руку свои часы. Всё. Больше ничего я не делала. Это Ваша прерогатива её как-то лечить. Я лечить не умею.
– Да. Понял. Но это феноменально! Это невообразимо! Вы правда, волшебница! – запинаясь на каждом слове, но с необычайным восторгом начал говорить он.
– Я рада, что Вы так обо мне думаете. Но я спешу. Идите к Вашей пациентке, а я пойду. Меня вертолёт ждёт. Поздно уже, и нам далеко лететь, – прервала его я и поспешила прочь.
Я вышла во двор больницы. Павел ждал меня у вертолёта и нервно курил. Под ногами валялась куча окурков.
– Как он? – кинулся он ко мне, отбрасывая в сторону очередной окурок.
– Витя нормально. Вовремя успели. Завтра уже в строю будет. Спасибо тебе. А вот мусорить, это нехорошо, – укоризненно покачала я головой, указывая на разбросанные окурки.
– Извини, Алин. Нервничал. Не подумал. Сейчас всё уберу, – Павел поспешно начал подбирать окурки с асфальта, потом пошёл и выбросил их в урну.
Когда подошёл ко мне, я полезла в сумочку, достала антисептическую салфетку протянула ему:
– Вот, протри руки и тоже в урну выброси, пожалуйста.
Он иронично хмыкнул: «Вот что значит женщины», но спорить не стал, взял салфетку, тщательно вытер руки, потом сходил выбросил и вернулся.
Я проговорила:
– Спасибо.
– За что, Алин? – не понял он.
– Ты мог бы меня послать, но не стал этого делать и выполнил просьбу. Я оценила.
– Да мелочь. К тому же по делу замечание сделала, – он улыбнулся. – Домой летим? Витя здесь остаётся? Или ждём его?
