– Оксан, прекрати, – я брезгливо отстранилась, – встань. Все эти театральные покаяния мне ни к чему. Решать всё Дима будет. Сумеешь с ним консенсус найти, останешься в семье. Не сумеешь, в качестве компенсации за ребёнка куплю тебе студию, вроде твоей, и распрощаюсь. Так что волноваться в любом случае тебе не стоит, на улице не останешься и к матери возвращаться тебе не придётся. Молодая женщина без обременений, с жильём и образованием, не пропадёшь. Успокаивайся давай. А то ребёнку навредишь.
– Я не хочу уходить ни от него, ни от Вас, хозяйка. Я люблю Дмитрия Вячеславовича. И к Вам вот очень хорошо отношусь. Это глупость была, ну не подумав, ляпнула и всё. Простите меня пожалуйста. Не посмею я больше так себя вести. Вот честно-честно. Мне очень хорошо с Вами, я правда в семье себя чувствовала. И ценила, и ценю это.
– Заметно как ценишь, если разозлилась, что Дима ночевал со мной и позволила себе такие высказывания в мой адрес.
– Я не разозлилась, хозяйка. Я не ожидала просто, удивилась и решила прояснить ситуацию. Не хотела я Вас ни унизить, ни оскорбить. Это вышло неосознанно как-то. Я кстати сама готова во всём Вам помогать и ночевать с Вами и делать всё. Глупость я сказала. И любым образом готова за неё извиниться. Ну вот что мне сделать, чтобы простили Вы меня? – Оксана прижала руки к лицу и начала судорожно всхлипывать.
– Оксана прекрати себя накручивать! – я почувствовала, что она напугалась ещё больше и целенаправленно вызывает истерику, чтобы разжалобить меня. – Ничего смертельного не произошло. Любой расклад для тебя не опасен. Я уже пообещала, что на улице не окажешься. И жильё будет и деньги на первое время и характеристики хорошие дам. Поэтому успокойся.
– Я хочу остаться в семье. И за дочерью хочу ухаживать, и за Норой с Игорем. Я ко всем привыкла. Я люблю их. Не выгоняйте меня, пожалуйста. Я всё-всё делать буду. Всё, что скажите, и больше ничего говорить не стану. Ну пожалуйста, не выгоняйте!
– Я не выгоняю. Дима решать всё будет. Найдёшь с ним общий язык, оставайся.
– Он сделает так, как скажите Вы. Я знаю это. Если Вы простите меня и скажите ему, он не выгонит, – плача продолжила причитать Оксана, и вдруг испуганно сжалась на полу и подняла на меня взгляд, тихо выдохнув: – Ой!
Я сразу поняла в чём дело, нахмурившись, с раздражением спросила:
– На психосоматике спазм вызвала?
– По-моему воды у меня отошли, хозяйка, – севшим от волнения голосом прошептала в ответ она.
– Идиотка! Вот как есть идиотка! – раздражённо рявкнула я. – Начать рожать на седьмом месяце беременности из-за собственной дури! Ведь сказала, что не обижу, нет, надо ребёнка постараться убить, чтобы всем досадить и мне, и Димке. Как есть идиотка!
– Нет, нет, нет, хозяйка, я не хотела. Но вот правда не хотела. Я люблю и жду мою девочку, и не хотела ей вредить. Это нечаянно вышло. Что делать-то теперь? Может, как-то исправить всё можно?
– Что тут исправишь, если воды отошли? Тут без вариантов уже. Рожаешь и выхаживаем семимесячного ребёнка.
– Я не нарочно. Вот правда, хозяйка, не нарочно, – Оксана вновь залилась слезами.
– Прекращай сырость разводить! Слёзы здесь ни к чему. Вставай давай. Иди переодевайся, только не в брюки, прошу, – вспомнив как мучилась с брюками беременной Ольги, проговорила я, – в удобную какую-нибудь одежду, которую легко снять можно, и в роддом поедем.
Оксана ушла переодеваться в ванную комнату, а я стала звонить Лёше.
Телефон Лёши не отвечал. Значит, он на операции. Это меня не порадовало. Но я решила не расстраиваться и стараться мыслить позитивно.
Вся моя позитивность разом улетучилась, как только я услышала сдавленные стоны из ванной комнаты, куда ушла Оксана.
Я влетела туда моментально, благо дверь была не заперта. Оксана, скрючившись сидела на полу, схватившись за живот.
– Хозяйка, мне так больно, мне кажется я сейчас рожу, – проговорила она срывающимся голосом.
– Так, спокойно! Вставай потихоньку, пойдём, на кровать ляжешь. Ничего страшного. Роды я принимать умею, опыт есть, так что не волнуйся, всё хорошо будет, – уверенно выдохнула я, стараясь её успокоить, но сама я не была спокойна ни одной минуты.
Похоже Василиса, вроде меня решила, воспользовавшись моментом, погибнуть при родах и не пытаться преодолеть своё собственное проклятье. Но пусть не надеется, не дам я ей это сделать. Не дам!
Уложив Оксану на кровать, я взглядом нашла Золотце и ментально спросила, сколько у нас времени. Довезти до роддома сумеем или нет.
– Не сумеешь, – покачал он головой, сидя на её животе. – Если будет двигаться, то за полчаса родит в дороге. Если тихо лежать будет, то около часа есть, приехать кто-то из врачей сумеет.
Я молча кивнула, сказала Оксане, чтобы не волновалась, глубоко дышала, сейчас всё необходимое приготовлю для родов и вернусь, после чего ментально попросив Золотце наблюдать за ней, вышла в коридор и взялась за телефон.
Связалась с клиникой Лёши. Мне ответила Женя, сообщила, что Алексей Степанович, как я и предполагала, на операции и освободится нескоро. Я попросила срочно соединить меня с Романом Сергеевичем.
