– Гриш, не спорь, Алина самый оптимальный вариант предложила. Она может это себе позволить. К тому же тебе этот конь на порядок дороже встал, поэтому соглашайся на её вариант. Для всех хорошо будет.
– Кто же с таким-то не согласится при имеющемся раскладе? – с усмешкой проговорил владелец коня и потом с улыбкой продолжил: – Василий Никифорович, может, познакомишь меня, а то нехорошо как-то, общаюсь с дамой, а даже не знаком.
Дед искоса взглянул на меня, я кивнула, и он проговорил:
– Позволь, Гриш, представить, моя очень хорошая знакомая, я бы даже сказал, ближайший друг, – после чего назвал мои фамилию, имя, отчество, а затем указал в его сторону: – а это, если вдруг ты не в курсе, моя хорошая, владелец этого клуба, Григорий Артурович, – и назвал уже его фамилию.
– Очень приятно, – я протянула руку.
Владелец клуба её подхватил и поднёс к губам, проговорив:
– Какой неожиданный сюрприз. Кто бы мог подумать, что такие люди могут посетить мои пенаты. Очень приятно, Алина Викторовна. А Вы сами лошадками, как Вы их назвали, совсем-совсем не увлекаетесь? У нас есть очень спокойные и красивые. Потом шоу мы устраиваем, соревнования. Забеги и скачки, в которых наши лошади участвуют, тоже достаточно интересные зрелища. Вот Василий Никифорович не даст соврать, поскольку и частый гость, и своих лошадок у нас держит.
– У тебя есть лошади? – я обалдело уставилась на деда.
– А что в этом тебя так удивляет, золотая девочка? По-моему это неплохое развлечение. И я поддержу Гришу, достаточно интересное зрелище. Ты хоть раз ставки на скачках делала?
– Ты сам скачешь или лошадок на скачки выставляешь?
– А и то, и то, – с усмешкой проговорил дед.
– Крутооо, Тео. Я впечатлена, вот такого я точно, – я восторженно развела руками, намереваясь продолжить фразу и на полуслове оборвала, словно подавившись полыхнувшим в мозгу чувством опасности, сразу оглянувшись к деннику.
Дверь денника была открыта, и Даша уже бесстрашно тянула руки к коню.
Моя охрана сделала попытку дернуться за ней, но я таким громовым голосом гаркнула: «Стоять!», что они застыли на месте, но лишь они. Дашу мой окрик не остановил, она продолжила отвязывать его повод.
– Чёрт! Не смей! Идиотка! – рявкнула я и почувствовала, как дед вложил мне в руку стек, прошептав: «Попробуй им, должно получиться».
Даша тем временем отвязала коня и, выведя в проход, гордо заявила:
– Мы с ним уходим! И не смейте мне мешать!
На последних её словах конь дернулся так, что она свалилась, и он поволок её вдоль по коридору.
– Бросай поводья! – заорал Григорий Артурович.
Даша то ли услышала этот крик, то ли сама от испуга разжала руку, и конь оказался полностью на свободе. После чего обвёл окружающих недобрым взглядом и угрожающе всхрапнул.
Я почувствовала, что эта сволочь сейчас начнёт громить всё вокруг, и метнулась ему наперерез. В следующий момент я, схватившись за его гриву, взлетела ему на спину. При этом меня переполняла злость и какая-то животная ярость. Если спросите: как мне это удалось? Честно отвечу: а не знаю как. Являясь дамой абсолютно неспортивной и до сего момента видящей лошадей лишь на картинках, я каким-то загадочным для себя образом оказалась верхом на лошади, причём, сидя очень странно, высоко поджав согнутые в коленях ноги и упираясь узкими носками туфель ему в бока. Как же хорошо, что я удобные джинсы надеть догадалась.
Конь взвился на дыбы. Очень кстати оказавшийся у меня в руке стек, который передал мне дед, в то же мгновение пошёл в дело, и плотнее схватив его гриву и прижавшись к корпусу коня, я с размаху хлестанула его по бедру, вложив в удар всю свою силу и поток энергетики.
Конь вздрогнул всем телом и опустился на все ноги, а потом бросился вперёд к дверям конюшни. Через секунду он ударом передних копыт распахнул дверь, к счастью открывающуюся наружу, и мы были уже на улице. Тут я хлестанула его ещё, снова вложив в удар все имеющиеся силы. Конь истерично заржал и замер как вкопанный. В этот самый момент я почувствовала единение с его энергетикой и жёстко, очень жёстко начала её прессовать. Конь вновь взвился на дыбы, я удержалась и очередной раз хлестанула стеком. Конь опустился и его начала бить крупная дрожь.
Я чувствовала, отпущу его, и он продолжит свои попытки кого-то убить, надо было каким-то образом завести его обратно в денник, поэтому стукнула его носами туфель, заставляя начать движение обратно в конюшню. Он пошёл, но не в конюшню, а вдоль по дорожке. Я негромко выругалась, потому что не понимала, как им управлять и как развернуть. Поводья болтались внизу и подобрать их было проблематично.
Из конюшни тем временем выбежали дед и Григорий Артурович, следом мои охранники, один из которых держал на руках плачущую Дашу.
В мозгу у меня мелькнула мысль, что плачет, скорее всего, не от боли, а от обиды, не видела я, чтобы конь ударить её смог. Хотя, возможно, ободралась, пока волочилась за ним.
Один из охранников попытался броситься ко мне, но его удержал дед. Видя, что конь достаточно спокойно идёт по дорожке, и я на нём уверенно сижу, он громко скомандовав:
