Я отбросила телефон на край кровати и откинулась на подушки. Разговор с боссом раздосадовал и дал почувствовать, что он создал рамки для меня, которые очень строго контролирует. Получалось, что даже мой муж стал частью этих рамок и докладывает ему обо всём. Я догадывалась о таком раскладе. Босс обожал держать руку на пульсе, как он это называл, и отслеживать любые изменения ситуации. Однако сейчас это стало слишком демонстративным. Он перестал это даже скрывать. Надо было прекращать подпускать его столь близко. У меня должно быть приватное пространство и возможность для манёвра и принятия независимых решений.
Когда вечером босс приехал, я была похожа на злобно-ощетинившегося ежа. Я отказалась ужинать с ним и отправила к Владе, а потом, когда он попытался вернуться после ужина, заперла входную дверь и не открыла ему, заявив, что устала и видеть его не хочу.
Босс не стал пытаться выломать дверь, он поступил проще, влез по стене и карнизам через приоткрытое окно в гостиную на втором этаже. Я не ожидала от него такого, и его появление на пороге моей спальни вызвало у меня недоумение.
– Алинка, никуда ты от меня не спрячешься, даже не пытайся, – с усмешкой проговорил он.
– Как ты здесь очутился? Окно где-то выбил?
– Нет. Лишь стопор от окна сломал на втором этаже. Аслан завтра починит. Всё, вылезай из своей берлоги, пошли чай пить. Я пирожные вкусные принёс.
– Ты с ними в окно влез?
– Зачем? Валентин вместе с ними стоит у входа. Сходим сейчас вниз, дверь ему откроем и впустим, чтобы сервировал стол. Вернее ты в гостиной посидишь, а я схожу, открою, и впущу. Пошли. Или на ручках тебя отнести?
Он подошёл к кровати, где я сидела, сжавшись в комок и подтянув колени к груди.
– Не хочу ни чая, ни пирожных, – замотала я головой. – Ничего не хочу! Отстань! Вы можете наконец все оставить меня в покое?!
– Нет, конечно. Не можем, – он сел на кровати рядом со мной и осторожно погладил по спине. – Особенно я. Я, кстати, и так дал тебе сегодня выходной, а ты вместо того, чтобы расслабиться, отдохнуть, набраться позитива, занималась ерундой всякой и обозлилась на весь белый свет. Я не виноват, что Даша не дружит с головой. И тебе при этом эту её дурную голову было жалко.
– Ты предпочёл бы, чтобы её сейчас где-нибудь в Склифе оперировали? Возможно даже её папа?
– Мне всё чаще начинает казаться, что на детях гениев природа явно так отдыхает. И иногда, чтобы их образумить разумно применить силовые методы убеждения.
– Вообще-то Даша умная девочка, – моментально начала опровергать этот постулат я, – ищущая духовного просветления, только жутко упрямая. Ей захотелось почувствовать себя спасительницей и сделать доброе дело, наслушавшись лозунгов зоозащитников: «Спасите проблемное животное, в его проблемах виноваты люди! Красивый конь не должен погибнуть! Спасём его всем миром! Люди, где ваша доброта? Нельзя убивать красоту!» и прочий бред. Я, кстати, была готова заставить её отказаться от этой затеи, воспользовавшись именно силовым методом, охранников даже привлекла, чтобы помогли увезти, но тут дед в расклад вмешался. И вот ему я отказать не смогла. Поэтому взяла эту неадекватную лошадь и заставила меня слушаться. Так что теперь кроме умственно-неполноценного ребёнка у меня ещё безумная лошадь, которая смирно себя ведёт лишь при мне. И это очередная головная боль для меня, и что с ним делать я не знаю.
– Так это лошадь или конь всё-таки? И причём тут дед?
– А какая разница? Для меня конь и лошадь это синонимы.
– По-моему всё предельно ясно. Конь это самец, а лошадь самка. Это кто?
– Это стерилизованный самец. Мерин. Больной на всю голову, но чертовски красивый. Даша хотела спасти его от смерти, поскольку бывший хозяин, которому он очередного конюха в реанимацию отправил, желал избавиться от этого монстра любой ценой. Дед же оказался любителем лошадей, и приехал предупредить будущую владелицу, что конь не в адеквате и брать его нельзя, но, увидев меня, передумал и сказал, что я с ним справлюсь и должна попробовать. По итогу, конь меня слушается, но любого другого может убить. Дашу вот чуть не убил сегодня. Поэтому обихаживать его надо будет в моём присутствии, – коротко изложила я ситуацию, очередной раз восхитившись, как босс лихо меня раскручивает на откровенность. Ведь не хотела с ним откровенничать. Не хотела.
– Тогда всё не так печально, как казалось на первый взгляд, – подвёл итог он. – Подумаешь, поприсутствуешь часик, пока чистить и обслуживать коня будут. Это не смертельно. Могу конюха хорошего тебе найти. Зато деда уважишь, и возможно, все свои долги этим спишешь.
– Никакого конюха. Хотела Даша ухаживать, флаг ей в руки, пусть навоз сама потаскает. Может быстрее в мозгах просветление настанет и в следующий раз будет понимать, чем чревата вот такая помощь ущербным и обречённым. Пусть вкусит по полной последствия своих действий. Грести навоз это всё-таки лучше, чем с пробитой головой в реанимации лежать.
– Зная Дашу, готов спорить, что таскать навоз она подрядит Аслана. Причём он сам об этом тебя попросит.
