Предчувствия меня не обманули. Больше месяца Даша то караулила меня у калитки, когда вечерами я выводила Шамана побегать, и мне приходилось уезжать от неё верхом. То заставляла Аслана идти ко мне и клясться, что он поручается за жену и несёт полную ответственность. То подговаривала Ольгу позвать меня посмотреть Мишу, сказав, что она уехала, а сама тут же возвращалась. Потом, узнав через Аслана телефон Зэна, просила уже его, чтобы он то сообщал ей время моих прогулок, то попросил меня хотя бы издали рисовать коня, то ей его пофотографировал. Единственное, что она не использовала, это не привлекла к нашему противостоянию Аркадия. Почему, не знаю, возможно, не хотела, чтобы отец узнал о её выкрутасах с конём, а возможно, опасалась, что разругав меня с ним, окончательно испортит отношения со мной и ничего не добьётся. Но в любом случае я была за это ей благодарна.
К концу второго месяца Дашка сдалась. Поймала меня, когда я возвращалась с Шаманом с прогулки и покаянно выдохнула:
– Всё, Алин, я сдаюсь, можешь как угодно избить, но прекращай игнорировать. Не могу я больше жить в такой атмосфере. И Ольга с Асланом нервничают, что не могут тебя ни позвать, ни к тебе обратиться, и писать я ничего не могу, и вообще из рук у меня всё валится. Думать ни о чём не могу кроме нашей ссоры. Мне настолько плохо, что я на любое унижение уже готова. Можешь бить, как хочешь.
– Пошли, – кратко проронила я, входя в калитку у которой по распоряжению босса теперь постоянно дежурил охранник. Хорошо хоть я сумела уговорить его во время прогулок с Шаманом охрану ко мне не приставлять. Но мне пришлось пообещать, что прогулки будут не дольше часа, если дольше, я отзваниваюсь ему и объясняю почему задерживаюсь и сообщаю, когда вернусь.
Мы прошли на конюшню, по дороге я с удовольствием отметила, что под пуховиком на Даше надеты плотные джинсы. В голове тут же родилась мысль, как наказать менее травматично для её психики, поэтому, поставив Шамана в денник, я захватила с собой подарок деда, после чего повела Дашу в дом.
Сняв уличную одежду и обувь, я отвела её в дальнюю гостиную на втором этаже и велела встать лицом к стене, подняв руки на уровень головы.
– Джинсы снимать? – несмело осведомилась Даша.
– Нет, не надо, так встань, – проронила я.
Облегченно вздохнув, явно обрадованная Даша встала, как я велела.
Только радовалась она рано. Унижать её я не хотела, а вот сделать достаточно больно была намерена. Чтобы страх повторного наказания помог избежать более серьёзных травм, которые совершенно спокойно мог нанести Шаман. Поэтому, вложив в удар стека свою энергетику, я с силой хлестнула ее по ягодицам.
Взвизгнув, Даша, схватилась руками за джинсы и присела на корточки. Нервно всхлипывая и упираясь головой в стену.
– Вставай, вставай, нечего рассиживаться, это только начало, терпеть тебе ещё долго, – холодно проронила я.
Потерев место удара, Даша, всхлипывая, встала и подняла руки.
Я вновь хлестнула её, и она, вскрикнув, опять присела. Я не стала больше ничего говорить, минуты через две Даша встала сама, чтобы через секунду, ойкнув, снова опуститься на корточки.
– Алиночка, сколько ты меня так? Хоть скажи. Мне так терпеть легче будет, – мешая слова со слезами, не вставая, проговорила она.
– Десять раз.
– Ещё или всего?
– Всего.
– Хорошо. Спасибо.
– За что? – не поняла я.
– Ещё семь раз я, надеюсь, вытерплю. Хотя сложно очень. Больно бьешь. Но могла больше ведь, – всхлипывая, проговорила она.
– Лежать с переломами в больнице, я думаю, ещё больнее. Поверь мне. Сейчас лишь синяк поболит и пройдёт, а там и инвалидом остаться могла.
– Ты меня совсем тупой считаешь и уверена, что без синяка на заднице сообразить не смогу?
– Я трижды считала, что сможешь. Но у тебя почему-то не получилось. Уж не знаю отчего. Может действительно ума не хватает, а возможно привыкла, что последствия твоих действий разгребают другие, а тебя они обходят стороной. Сейчас я тебе показываю, больше не обойдут. Последствия лично я тебе устрою, поскольку Вселенная наказывает жёстче. Тебе отец не рассказывал, как его соседей сверху Вселенная наказала? Не рассказывал? А я ведь их тоже предупреждала. Но они упрямые оказались, вроде тебя. Пока дочь инвалидом не сделали, останавливаться не захотели. При этом меня же обвинить постарались, мол, это я их прокляла, поскольку меня они не послушали. С тобой доводить до такого не хочу. Пусть лучше у тебя будет реальная причина обвинять меня, но инвалидом ты не станешь.
– Нет, папа не говорил. Он вообще последнее время почти не разговаривает со мной. Нервный стал, ужас прям. Я так поняла на работе у него сложности какие-то, и он психует. Мне даже Галя звонила, жаловалась, что не ест он ничего и психует. Я поэтому ему даже не заикалась ни про коня, ни про конфликт с тобой.
– Чёрт! – озадаченно выдохнула я, поскольку неприятные предчувствия в этот момент накрыли волной, – Дашка, а почему ты мне ничего не сказала? Хотя бы через Ольгу бы передала. Ты вообще что ли с головой не дружишь?
