Нервно кусая губы, я судорожно сглотнула, борясь с подступающими слезами, ментально передала: «Озвучь в доступной форме», а потом с кривой улыбкой вслух выдавила из себя:
– Тео, я бы хотела услышать твоё мнение.
– Ничем порадовать не могу, золотая девочка, – качнул он головой. – Твой друг обречён. Единственный вариант: очень быстро найти подходящего донора печени и не факт, что всё получится. Он перекосил в энергетике всё так, что даже чужая под прикрытием иммуносупрессоров быстро отключится, чтобы сохранить ему наработанную базу.
– Сколько есть времени, Тео?
– С моей помощью, если хочешь, чтобы безболезненно всё проходило, и на условии, что дальше перекашивать ничего не станет, недели две-три, если же согласится терпеть, чтобы донора всё же попытаться найти, четыре, максимум четыре с половиной. Если я не вмешиваюсь, то где-то неделя на ногах и ещё неделя в реанимации, чтобы перед переходом дать всё же шанс чуточку картину распределения поправить. Что выбрать, решать ему.
– Алин, я могу поинтересоваться, Василий Никифорович, он кто? – поинтересовался Аркадий, внимательно слушающий нас.
– Он тот, Аркаш, кто вернул меня с того света. Я бы сказала, что он кудесник, но сейчас такой термин не в ходу.
– То есть мне повезло, что моей скромной персоной заинтересовались два человека, обладающих сказочными способностями? Вам обоим только волшебных палочек не хватает, хотя может это она, – указывая на трость деда, иронично усмехнулся Аркадий, пытаясь пошутить и таким образом немного снизить явное собственное нервное напряжение
– Аркадий Львович, Ваше право верить или нет. Можете завтра сходить и сделать как это там у вас, у медиков, МРТ или что-то подобное, сдать все анализы, и узнать результат. Даже если согласитесь на моё вмешательство, проблема останется, и все исследования Вам это подтвердят, при этом они никак не повредят Вам, поэтому можете проверить. Вы лишь используете время. Больше ничего. Главное учтите, что время в Вашем положении очень ценный ресурс. Вы можете успеть сделать то, что всегда хотели, но откладывали на потом. Потому что это самое «потом» вряд ли настанет. А про волшебную палочку это Вы погорячились. Это самая обычная трость. Лишь подарок, который мне по душе, и не более того.
– Если честно, я подозревал, что с моим организмом чертовщина какая-то творится. Но очень не хотелось из доктора в пациента превращаться, – проговорил Аркадий. – Решил, что лучше сдохну на дистанции. Не хочу никаких лекарств, процедур и прочего. А уж в случае, когда Вы, Василий Никифорович, говорите, что результата всё равно не будет, тем более. Поэтому я бы предпочёл первый вариант, если Вы можете меня так уважить: две недели без болей и слабости. Я бы расписался с Галчонком и в круиз ее какой-нибудь свозил. Ну и завещание написал. Чтобы «всем сестрам по серьгам».
– Легко, – кивнул дед.
Отложив трость, он подошёл к Аркадию вплотную, обхватил его руками за талию, потом сдвинул их несколько раз, поворачивая под разным углом ладони, затем, сместившись, провёл правой ладонью вдоль позвоночника, и напоследок резким рубящим ударом стукнул в основании шеи.
Аркадий от удара стал оседать на пол, явно лишившись чувств, но дед подхватил его подмышки и удержал. Потом повернулся ко мне:
– Креслице подвинь сюда.
Я подвинула, и мы совместными усилиями усадили Аркадия в кресло. Через пару минут он пришёл в себя и открыл глаза. Дед склонился над ним и негромко выдохнул:
– Запомни самое главное: уходить не страшно, тебе так точно – раз, оставшееся время постарайся провести с удовольствием, можешь есть что угодно, пить, гулять с женщинами, экстримом любым заниматься, но не чрезмерно, чтобы радость от всего этого была, а не чтобы страх глушить – это два. Больше посоветовать нечего. Хотя если перекосы свои уберёшь, вызванные неправильными реакциями на испытания, будет неплохо. Только это редко кому удаётся, поэтому сильно не заморачивайся, лучше радуйся на полную катушку, эффективнее будет. Услышал меня?
Аркадий с явным трудом выдохнул: «Да», и дед, попрощавшись и порекомендовав мне напоить его чаем с коньяком, ушёл.
Минут пять Аркадий сидел молча, окончательно приходя в себя, потом негромко спросил:
– Руку он тебе лечил или другой кудесник?
– Он, – не стала врать я.
– А почему не сразу к нему поехала, раз так хорошо его знаешь?
– Потому что физиологически хирург собрать мою руку лучше мог. У тебя тоже шанс есть к хирургу-трансплантологу обратиться.
– Нет, это точно не буду делать. Провести остаток дней в больнице и на препаратах не моё абсолютно.
– Слушай, Аркаш, скажи мне, ты случаем на себя роль пациентов не примерял, когда за их права боролся? – решила поинтересоваться я, пытаясь найти первопричину такого его состояния.
– Нет, зачем мне это? – удивился он. – Роль пациента мне не близка абсолютно. Вот на Вселенную злился, думал, как такая несправедливость твориться может? Это же явное зло, почему оно процветает?
