– Он сказал, чтобы тебе ничего не говорила. Мол, сам разберётся. Это сейчас я от боли почему-то сказать решила. Но если ты ему скажешь, что я тебе рассказала, он меня убьёт.
– Не стыдно на отца-то наговаривать? Он явно тебя вообще ни разу пальцем не тронул, убьёт он её. Вот врушка, – поморщилась я.
– Это образное выражение. Так Оля часто говорит, я привыкла. Она через слово: ой, папа убьёт. Вот и привыкла, что это метафора или гипербола, не более. Её ведь тоже никогда не наказывали.
– Тогда ладно. Не волнуйся, говорить про тебя не буду. Съезжу сама, встречусь. Не нравится мне что-то то, что ты рассказываешь про него. И то, что он давно мне не звонил тоже не нравится. Ладно, поднимайся, тебе ещё семь ударов терпеть.
Даша быстро встала, и я ещё семь раз ударила её, но уже не столь сильно. Она даже не присаживалась на корточки больше, лишь руки иногда к месту удара прижимала, истерично всхлипывая. Ударив её последний раз, я её отпустила, посоветовав мазать синяки троксевазином или бодягой. Она согласно покивала, а потом несмело спросила:
– А ты можешь меня теперь обнять и поцеловать? Можешь?
– Ты этого хочешь? – удивилась я.
– Очень, Алин, – она сама шагнула ко мне и прижалась, – я так соскучилась без тебя, и совсем на тебя не сержусь. Не сердись на меня тоже, ладно? Я больше не буду обещаний нарушать. Честно.
Я обняла её и нежно поцеловала в висок, проговорив:
– Ты не представляешь, как я хочу, чтобы всё у тебя было хорошо, глупая девчонка.
– Я знаю. Ты если будешь встречаться с папой, не говори ему об этом нашем конфликте. Пожалуйста. Не хочу, чтобы он знал. Ладно?
Я пообещала, проводила её и тут же набрала Аркадию.
– Привет, моя хорошая. Как дела? Неужели вспомнила о старом друге? Что-то случилось? – услышала я его нарочито бодрое.
– Ага, Аркаш, случилось, – согласно выдохнула я, – мне очень нужна твоя консультация. Ни с кем больше посоветоваться не рискну и не телефонный разговор. Можно приеду?
– Конечно. Без вопросов. Когда ждать?
– Думаю, через час-полтора где-то подъехать смогу. Можно?
– Конечно. Ждём тебя.
– Договорились, – проговорила я и отключилась.
Потом набрала боссу, предупредила его, что к Аркадию еду, затем связалась с охраной, велела машину готовить и пошла переодеваться.
Когда я пришла к Аркадию, то чуть не грохнулась в обморок, увидев его. Всё было не просто плохо, всё было ужасно. Обалдело уставившись на него, я несколько минут тупо хлопала ресницами, пытаясь сообразить, что можно сделать, и внутренне ругая себя последними словами, что за эти несколько месяцев не озадачилась его самочувствием. Ведь видела, видела тогда, что изменения пошли, но понадеялась на его разумность. А вот не оказалось её.
– Ты чего, Алин? Что случилось-то? Я сильно постарел за время нашей разлуки? – удивлённо спросил он.
– Аркаша, – выходя из ступора и надевая предложенные Галей тапочки, тихо проговорила я, – пошли наедине поговорим.
– Конечно, – Аркадий провёл меня в свой кабинет, плотно закрыл дверь и рукой указал на кресло: – присаживайся, моя хорошая. Так что стряслось-то, что ты на ночь глядя приехала?
– Сначала я сделаю один звонок, потом поговорим, – усаживаясь в кресло, решительно выдохнула я.
Достала телефон и, набрав номер, через пару секунд услышала:
– Рад тебя слышать, золотая девочка. Что стряслось? Опять Шаман буянит?
– Тео, приветствую тебя, дорогой. Надеюсь, не разбудила, – вложив в голос максимум обаяния, проговорила я. – Я как всегда по делу. Мне очень нужна твоя помощь. Причём срочно. Можешь приехать по тому адресу, где щенка помогал мне спасти? Моя охрана дальше встретит и проводит.
– Ты хочешь, чтобы именно сейчас срочно приехал?
– Да. Сделаю, что пожелаешь, хоть Шамана на скачки выставлю, только не отказывай мне. Я очень тебя прошу.
– Понял. Жди, – пообещал он и отключился.
– Кого это ты пригласила? – не понял Аркадий.
– Потом, – я просительно подняла руку и связалась с охраной: – Андрей, через некоторое время сюда такси подъедет. Раздолбанная на вид волга с затонированными задними стёклами, встреть пассажира по высшему разряду и сразу к нам проводи, не отзваниваясь мне и все дверки сразу распахивая. Понял?
Услышав: «Понял, Алина Викторовна, сделаю», я убрала телефон и повернулась к Аркадию:
– Ты ведь дверь не запирал?
– Нет. Зачем, если там твоя охрана?
– Прекрасно. Значит моего знакомого сразу к нам проведут. Ты не пугайся. Он хоть и необычно выглядит, но человек очень хороший. Я хочу тебя с ним познакомить.
– Зачем могу полюбопытствовать?
– Он приедет, и я всё объясню. Сейчас просто поверь, что во вред тебе поступать не намерена. Кстати, сказать не можешь, что с тобой происходит? Выглядишь ты отвратно.
– На работе дурдом. Руководство сменилось и такая бессовестная сволочь у руля оказалась, что прям тошно. По всей больнице чехарда с кадрами, да и вообще какая-то откровенная мерзость твориться начала. Пытался хоть своё отделение оградить, но не получается, подумываю уже написать по собственному и уйти. Сил никаких не осталось, всему этому противостоять.
– Ты хирург, Аркаш, зачем тебе лезть в производственные и кадровые вопросы?
