– Во-первых, миссис, я дама замужняя, и ты это хорошо знаешь. Во-вторых, интересно мне было о них читать и не привыкла я использовать термины и названия, не зная их точного значения. Как-то не особо грамотно это выглядит. Хотя согласна, аллегорию поняла и замечание могла и не делать, поскольку нетактично уличать собеседника в незнании какого-либо нюанса. Поэтому приношу свои извинения.
– Ах, ах, ах, миссис тактичность, извинения она приносит, не приминув при этом очередной раз укусить, что неграмотное сравнение я привёл. Змея ты подколодная после этого. Кстати, до этого уверен был, что это одна змея и поднимается, капюшон раскрывая, и погремушкой на хвосте при этом гремит. А это две разные оказывается.
– Вот, фразеологизм с подколодной змеёй в этом случае более уместен. Коварная, злая и подлая, в самую точку.
– Нет, подлой тебя назвать нельзя ни при каких обстоятельствах. Извини, не подумал, что так трактовать можешь. Ты в открытую всегда сражаешься. Так что королевская кобра. Остановимся на этом. Итак, миссис кобра, какие ещё претензии ко мне остались?
– Заканчивай Александра Николаевича строить. Его дело за штурвалом сидеть, а не с подносом бегать.
– Его дело поддерживать воздушное судно полностью в рабочем состоянии. Экипаж набирал он, поэтому если не может им руководить, всё делать будет сам. Расклад понятен?
– Упрямый ты, Вить, ужас какой, – поморщилась я.
– Это означает, что претензии наконец-то сняты, и Саша может продолжить накрывать на стол? – босс кивком указал на КВСа.
– Да, может, только есть я не хочу. Поэтому поешь без меня, я пойду в малый салон, книжку почитаю.
Чуть дальше, за туалетной комнатой, перед салоном, где летело наше сопровождение, был небольшой салон на четыре кресла со столиком, где можно было приватно поговорить, и я решила уйти туда, но не тут-то было, поскольку босс моментально мне возразил.
– Значит так, Алина Викторовна, или ты садишься со мной за стол, или я за этот полёт его штрафую так, что он мне ещё и должен останется. Поняла? Раз ты не даёшь его мне уволить, мне надо, чтобы командир моего воздушного судна научился обслуживать нас так, чтобы это доставляло удовольствие и мне, и тебе. По другому не будет. Поэтому будь любезна, сядь за стол, пожалуйста, это не повод со мной ругаться, поскольку насильно в рот ничего класть не буду.
– Вить, я же знаю, что будет дальше. Ты задергаешь его замечаниями, в какой-то момент я не выдержу, психану, мы разругаемся, как всегда, и по итогу будет плохо всем. Зачем тебе это?
– Я не буду его дёргать замечаниями, если он будет обслуживать тебя так, чтобы тебе это начало нравится! Нравится! Понимаешь? Пока из-за его поведения ты нервная и злая. А мне это не нравится. Вот не нравится мне, когда ты такая.
– Вить, совесть у тебя есть или в аэропорту забыл? Какая ещё я могу быть, когда ты заставил меня изменить мужу? Вот какая?
– Я не заставлял и не насиловал. Ты сама согласилась. Поэтому какие ко мне претензии? Правильно, никаких. Однако, ты злая, как мегера, с самого начала полёта, и мне это не нравится. Я хочу, чтобы полёт тебе доставил удовольствие. И он обязан это сделать. Как, не моя головная боль. Не сделает сейчас, стюардом будет летать постоянно, а я третьего пилота найму. Или переведу откуда-нибудь, чтобы ты не цеплялась к кадровому вопросу. И по итогу деньги у него будут, но до штурвала я его не допущу. Уяснила расклад?
– Вот за что ты так с ним, если по итогу именно благодаря ему поимел то, что хотел?
– Алина Викторовна, я ненавижу, когда ты злая. Ненавижу! Весь экипаж разозлил тебя с самого начала полёта. Я это прекрасно видел. Когда я попытался это исправить, ты упёрлась, и сама, именно сама согласилась на секс со мной. Я подумал, вдруг это настроение тебе улучшит. Но не улучшило. Поэтому сейчас он без вариантов приложит все силы, чтобы свой косяк всё же отработать и настроение тебе улучшить. Хочешь поддержать его, переставай злиться.
– Обожаю тебя, Вить. Ты умеешь всё так обосновать, что твоя собственная выгода начинает выглядеть твоей жертвой. С тобой беседовать одно удовольствие, словно шахматную партию разыгрываем, и ты как фокусник мановением руки ладью превращаешь в ферзя.
– Не как фокусник, а как гроссмейстер, и не ладью, а пешку, которая всё же дошла до конца доски. Поэтому всё по правилам. Кстати, а почему мы с тобой в шахматы никогда не играли? Поедим и надо исправить это упущение. Саш, тут шахматы есть?
– Нет, Виктор Владимирович. Как-то в голову не пришло, что нужны. Виноват. Исправлю.
– Вот, ещё один косяк. А ты спрашиваешь, за что? Всё, Алина, садись за стол. Не зли уже меня. Когда мы оба злимся, может наступить Армагеддон. Не доводи до этого.
