Поморщившись, я села за стол и уставилась в иллюминатор. Босс тем временем приступил к трапезе, держа КВСа как профессионального официанта у стола и гоняя по любой мелочи: заменить тарелки, приборы, подать дополнительные специи, периодически делая замечания и отчитывая как мальчишку. Тот безропотно выполнял все распоряжения и покорно сносил выговоры, сопровождая лишь словами: виноват, учту, больше не повторится.
Я не реагировала, сидела и продолжала молча смотреть на облака за стеклом, даже не поворачиваясь к столу. Через некоторое время босс потребовал, чтобы КВС предложил что-то мне. Понимая, что босс не успокоится, я повернулась к столу.
– Александр Николаевич, клюквенный морс мне принесите, пожалуйста.
– Минуту, Алина Викторовна. Сейчас будет, – он козырнул мне и вышел.
Я повернулась к боссу:
– Вить, прекращай. Мне надоело.
– Если нормальный принесёт, так и быть прекращу, хотя я только вошёл во вкус, но что не сделаешь для любимой волшебницы, – пообещал он, лукаво мне подмигивая.
Достаточно быстро КВС вернулся, неся поднос с графином морса, бутылкой с ним же и ещё несколькими стаканами. Поставил передо мной стакан, налил морс из графина и попросил попробовать, предупредив, что если мне не понравится температура, он готов либо сейчас добавить холодный, либо сходить разогреть больше.
Я отпила, попросила добавить более холодного, он добавил из бутылки в графин, потом налил мне в новый стакан. Мне понравилось. Тогда из графина он отлил ещё немного в другой стакан, поставил графин на стол и спросил разрешения сходить замерить температуру напитка, которая мне по вкусу, чтобы знать это.
Босс разрешил и, когда он вышел прокомментировал:
– Подход мне нравится.
– Умный мужик. Я говорила, – кивнула я. – Зря ты так с ним.
– Ничего не зря. Гордость поубавит и научится головой думать, где её демонстрировать можно.
Минуты через две КВС вернулся, и снова замер навытяжку рядом со столом, всем видом демонстрируя готовность исполнить любой приказ, мне хотелось его отпустить, и я была готова попросить об этом босса, но тут у него неожиданно зазвонил телефон. Он полез в карман, взглянул на экран и проговорив:
– Юрка звонит, пойду поговорю, а ты, Саш, в моё отсутствие тут подежурь, – после чего вышел.
Я не рискнула после такого приказа отпускать КВСа, лишь на кресло у противоположной стены указала:
– Александр Николаевич, можете сесть. Мне больше ничего не требуется.
После чего, медленно цедя морс, отвернулась к иллюминатору.
– Алина Викторовна, я сказать хотел, – негромко проговорил КВС, так и не осмеливаясь отойти от стола.
– Вся внимание, Александр Николаевич, – я повернулась к нему.
– Я извиниться хотел. Не к месту, наверное. И глупо выглядит. Но если честно, то мне очень не по себе, что всё так сложилось, и Вы… ну в общем Вы таким образом вынуждены были меня защищать. Это ужасно, и даже слов у меня не находится. Мне, если честно, сдохнуть прям хочется. И очень стыдно. И за своё поведение, и что Вас вынудил на такое пойти. Одним словом презираю сам себя. Вот.
Я окинула его внимательным взглядом и поняла, что дорого ему далось подобное признание. Поэтому решила поддержать и, качнув головой, произнесла:
– Это лишнее, Александр Николаевич. Можете себя не винить. Я знала, что к этому всё идёт. Витя хватки не разжимает, если взял в оборот. Я, правда, наивно надеялась, что поскольку очень полезна в его бизнесе, меня минует чаша сия, и мне хватит сил противостоять его домогательствам, но не вышло. Он сильно закрутил гайки последнее время и постоянно искал способ прижать окончательно, а у меня, так же как и у Вас, семья, муж, дети, потом ещё благотворительный центр, куда вся прибыль уходит. Поэтому лучше так, чем он бы уже впрямую за мою семью взялся. К тому же всё равно меня уже достаточно давно его любовницей считают. Теперь хоть с основанием будут. Для меня главное, чтобы муж доказательств не получил, люблю я его очень сильно и делать больно не хочу. Да и к Вите, он как к отцу относится, так что двойным ударом это окажется. Поэтому если будете держать язык за зубами, буду благодарна.
– И Вы это ему простите?
– Что мне ему прощать? Он правильно сказал, что не принуждал и не насиловал. Я сама решение приняла. Как и Вы, кстати. Вы же тоже могли послать его, но не стали, поскольку у Вас есть гораздо более значимые обязательства, чем Ваша гордость. Вот и у меня также. И мне абсолютно параллельно, кто и как это оценит. Мне главное, чтобы мой муж был счастлив и доволен. А каким образом я это сделаю, это лишь меня касается. Я никого не сужу и другим это делать не советую.
– Можно, я по-другому вопрос поставлю: Вам отыграться не хочется?
