– Я решал уже и очень бы не хотелось подобного повторения. Разочарование в любимом человеке пережить очень тяжело, если вообще возможно. Мне с Ниной это крайне тяжело далось. Лишь мальчишки сил давали. Вот смотрел на них и понимал, что не имею права распускаться и себя жалеть. С тобой первой на эту тему говорить начал. Даже с психологами тему семьи обходил стороной. Запретил думать, подобно тебе, словно не было её и всё. Лишь дочь есть. А Нины не было.
– Ты ей не простил, что не готова была принять чужих ей детей в семью?
Босс усмехнулся, налил себе ещё коньяка, залпом выпил, потом проговорил:
– Нет. Не это. Это я понимал, что не хочет, не готова. Я не простил, что ультиматум мне поставила, заставив выбирать между общечеловеческими ценностями и семьей. Получалось, раз я порядочный человек, то не люблю семью. Ведь даже поговорить не захотела, могли бы общими усилиями какой-то компромисс найти. Но нет, заявила: или я, или твои обязательства. Я не смог через свои принципы переступить в угоду ей. И простить, что она требовала от меня это не смог.
– Я тоже что-то похожее с Лизой требовала, – с усмешкой проговорила я.
– Нет, непохоже! – убеждённой выдохнул он. – У Лизы родители были, и это явно не моя задача была её спасать. Я полез в чужое дело. А там это мой долг был. Перед Мишкой. Я сам это его трупу там пообещал. Что не брошу, помогу. Правда, сначала не про усыновление обещал, а что, мол, его семье помогу и поддержу. Вернулся, а там ужас полнейший. И Нина такая: не смей в это лезть и расходовать ресурсы нашей семьи. Вот я ей все ресурсы и отдал, чтобы больше никаких претензий не было. Ты бы в такой ситуации однозначно поддержала. Ты даже Димку с Игорем поддержала. Ругалась, конечно, но поддерживала. И потом сколько для Игоря сделала. А Нина… – он тяжело вздохнул, налил ещё одну рюмку, выпил, потом продолжил: – Нина без зазрения совести всё забрала: и мою квартиру, и все сбережения, нам с дочерью, мол, нужнее на новом месте, а ты крутись как хочешь и не забывай алименты нам платить. Так что вообще никакого сходства не вижу. Ей лишь до себя всегда было, на остальных плевать. Делами Ольги сейчас даже не интересуется. Хотя нет, интересовалась тут, спрашивала, не сможет ли Оля дать ей определенную сумму, чтобы она с мужем смогла сюда приехать. Они попутешествовать хотят и заодно на внуков она посмотрит.
– А Оля что?
– Пришла ко мне денег просить. Я отказал. Причём предупредил, что на моей территории видеть её не хочу. Сказал, хочешь, из личных средств спонсируй и в своей квартире встречайся. Она вроде готова была даже кредит взять, поскольку отказать матери боялась, Аслан не возражал, но вмешалась Даша, предложила не деньги перевести, поскольку сумма запрошена была очень большая, а гораздо более бюджетный вариант: она достаёт билеты эконом класса на самолёт через её знакомых со скидкой и останавливаются они в квартире Ольги, всё остальное за их счёт, и Нина сразу отказалась прилетать. Мол, не смогут они. Планы поменялись.
– А мне ведь Оля ничего не сказала.
– Я запретил ей тебе говорить. Предупредил, что как только попытается привлечь тебя к решению этой проблемы, сразу отправляется с вещами в московскую квартиру. Она напугалась.
– Вить, тебя бы порадовало, что с Ниной что-то плохое случилось?
– Нет, – не задумываясь, проговорил он, потом после небольшой паузы добавил: – я бы, возможно, даже помог, если бы операция какая-то потребовалась или ещё что-то со здоровьем, но вот развлекаться за мой счёт не позволю.
– Правильный подход. Ты не ненавидишь в душе при этом пользоваться своим ресурсом не дашь. Юрий Павлович должен такое же отношение к Эмилии сформировать. Тогда всё хорошо у него будет.
– Не совсем правильное у меня к Нине отношение, – пьяно усмехнувшись, покачал босс головой. – Упоминание о ней мне жутко портит настроение. Вот знаешь, как самый большой проигрыш в жизни историю с ней воспринимаю. Зла не желаю, но в душе ощущение, что плюнула она туда и ноги вытерла. И эта грязь там у меня до сих пор. И не выкинуть её оттуда никак.
– Я не понимаю, что за грязь? Какая? Ты выяснил, что жил с человеком которого по-настоящему не знал. Ты видел лишь фасад или вообще тобой самим придуманный образ. Она показала своё истинное лицо. Тебе оно не понравилось, Вы расстались. И в чём грязь? Что реальность оказалась не той, какой бы хотелось?
– Алин, только не обижайся, но ты любишь вспоминать о своём насильнике?
