Не пообещай я боссу выгулять Шамана, целый день провалялась бы в постеле. Но раз пообещала, пришлось вставать. Я решила, что чем раньше его выгуляю, тем быстрее вернусь, упаду опять на кровать и постараюсь провалиться или в сон, или в забытьё. Вот чтобы ничего не делать и ни о чём не думать.
На конюшне меня встретил Зэн. Радостно улыбаясь он начал мне рассказывать новости. Про Шамана, про запас кормов, про прогнозируемую синоптиками оттепель, про то, что видел в лесу коростелей.
Я смотрела на радостное лицо Зэна и хотелось его куда-нибудь послать, позитивный настрой моего конюха вызывал диссонанс, злил и рождал желание немедленно дистанцироваться.
Он заметил, осторожно спросил:
– У Вас что-то случилось, Алина Викторовна? Вы грустная какая-то очень. Неприятности какие-то?
– Всё нормально. Голова лишь болит. Пройдусь по лесу, возможно, полегчает, – проговорила я и, выведя Шамана из денника, направилась к калитке.
– Вы если что, звоните, я прибегу, Алина Викторовна. Хорошо? – участливо предложил он, а у меня вместо благодарности возникло желание его стукнуть.
Сделав над собой усилие, я кивнула:
– Хорошо, Зэн. Спасибо. Учту.
Мы шли с Шаманом по дорожке, и он, словно чувствуя, насколько мне плохо, старался подстроиться к моему темпу ходьбы, а когда спустила его, скомандовав: «Гуляй», остался стоять рядом.
– Гуляй, Шаман! Гуляй! – я толкнула его рукой в бок.
В ответ он ткнул меня носом в щеку, оставшись стоять. Пришлось продолжить движение, и Шаман мерно зашагал рядом.
В это время с радостным повизгиванием откуда-то сбоку вылетели два знакомых леонбергера и уселись перед нами на дорожке, метя снег хвостами.
– Чёрт, принесла нелёгкая, – скривилась я, понимая, что сейчас увижу их хозяина.
И точно минут через пять его фигура показалась из-за поворота.
– Приветствую, Алина Викторовна! Очень рад Вас видеть! Мои охламоны очень скучали без вас. Давно не встречались. Что-то никак не совпадём с Вами по времени. Им можно побегать с Шаманом? – издали начал громко приветствовать меня он.
– Да, пусть бегают. Гуляй, Шаман, – я вновь толкнула коня, даже не ответив на приветствие.
– Вы грустная. Что-то случилось? – подходя ближе, осведомился он.
– Если я Вам скажу, что у меня депрессия, это позволит мне избежать Ваших дальнейших расспросов и комментариев? – хмуро поинтересовалась я.
– Да. Я знаю, что это такое. Мешать прогулке не буду. Извините.
– Если Шаман побегает с Вашими собаками, а Вы молча постоите, буду благодарна. Он отказывается бегать. Видимо, я плохо влияю, – тихо проговорила я.
– Без проблем, – кивнул он и повернулся к коню: – Шаманушка, пойди побегай с Буяном и Громом, а я хозяйку твою поохраняю. Пока я рядом её никто не обидит. Иди погуляй. Она рада будет.
Шаман на удивление легко согласился на предложение побегать с собаками, скосив на меня взгляд и заметив что я чуть заметно киваю, тут же понёсся на ближайшую полянку, вздымая копытами снежную пыль. Леонбергеры помчались следом, устроив весёлые догонялки.
Я молча стояла. Сосед тоже молчал и заговорить попыток не делал.
Когда животные набегались, он предложил нас проводить, после чего довёл до самой калитки. Там он негромко проговорил:
– Я могу завтра Вас тут встретить, если скажете во сколько.
Я подумала, что это неплохо будет, если собаки помогут выбегивать Шамана, как говорит дед. Поэтому кивнула и назвала время.
***
Всю неделю Иварс ждал меня у калитки в назначенное время и помогал выбегивать Шамана, а ещё я начала брать на прогулки Джесси. Иварс ни о чём меня не спрашивал, молча ходил рядом, с большим фотоаппаратом на шее, иногда делал снимки. К концу недели вручил мне папку, в которую были вложены большие фотографии, с комментарием, что он надеется, что это меня развлечёт.
Я сухо поблагодарила. Не потому что была неблагодарна, а потому что всю эту неделю находилась словно в серой липкой паутине, которая накрыла и не выпускает из своих цепких объятий. Я всё делала через силу и двигалась, и разговаривала. В голове даже мысли все заторможенные были.
Босс многократно пытался меня растормошить, даже Золотце пробовал привлечь к этому процессу, но я нашла безотказный способ противодействия. Совершенно случайно нашла. Как только он пытался как-то на меня повлиять, я молча начинала плакать. И босс моментально сдавался, покладисто кивая: «всё, всё, молчу, ничего не надо, главное, не нервничай». От врача я тоже отказывалась, как и от лекарств. Золотце мой саркастически хмыкал, но тоже старался не напрягать мою психику, видимо чувствовал, что действительно мне плохо.
Когда с фотографиями пришла в дом, босс сразу спросил, что это. Я сказала: «фото» и отдала ему папку. Он открыл, начал рассматривать, потом подозвал меня:
– Алинка, глянь какая красота! Это кто снимал? Даша? Она талант!
– Сосед снимал, – мельком взглянув на фотографии, проговорила я.
– Иварс? Значит талант он! Мне очень нравится. Движения такие красивые поймал. Да что ты как замороженная селёдка?! Посмотри наконец!
– Я смотрю.
