– Вить, я в кои веки поговорить захотела, а ты: дай поесть. Я что еду отбираю? Ешь на здоровье! Отвечаешь, когда можешь и проглотил. Так вот, возвращаясь к деньгам и творцам. Не сбрасывай со счетов тех, кто по сути своей бескорыстен. Для них известность, как мне кажется, это не способ деньги заработать, а либо идеи свои до более широких масс донести, либо показать горизонты человеческих возможностей именно в их лице.
– Алин, это напряжно для меня: думать о совершенно не интересующих меня аспектах жизни, во время еды. Для подобного обсуждения сосредоточиться надо, меня это отвлекает и не даёт насладиться вкусом и получить удовольствие от процесса принятия пищи. Хочешь поговорить, давай я прекращу есть, сяду и поговорю с тобой.
Он демонстративно встал из-за стола, подошёл ко мне, сел в кресло напротив:
– Итак, какой вопрос обсуждаем?
– Никакой, – раздражённо буркнула я. – Иди ешь.
– Нет уж. Я бросил еду, пришёл исполнить твоё желание, а ты, как капризный ребёнок: мне больше этого не надо. Это неуважение. Или именно такая задумка и была: отвлечь, заставить исполнить желание, а потом фыркнуть, что не очень-то и хотелось, продемонстрировав, что выдрессировала хорошо, и я выполняю любую прихоть по первому требованию?
– Я выдрессировала тебя? Ты это обо мне сейчас? И я тебе неуважение сейчас продемонстрировала? Ты это так воспринимаешь? – обалдело осведомилась я и, не дожидаясь подтверждений, продолжила: – Поняла. Извини меня, пожалуйста, больше подобное не повторится.
– Великолепно, – он поморщился. – Теперь она обиделась, наказывая этим меня за то, что откровенно ей сказал, что хоть минимальное уважение ко мне и моим нуждам не плохо было бы иметь.
– Нет, я не обиделась, – помотала я головой, откладывая недоеденный пирожок и отставляя чашку с чаем. – Я выводы сделала. Больше никаких разговоров за едой. Извини.
– Чёрт! До чего ты вредная. Всё, всё, выиграла. Готов извиняться и сам просить прощения. Разговаривать на любую тему и в любое время, лишь не злись. Я не выношу, когда ты злишься и закрываешься от меня. Физически чувствую, как разозлилась и отгородилась. Прости меня, пожалуйста, и прекрати злиться. Я сделаю всё, что только пожелаешь.
– Я не злюсь. Злюсь я не так. Поэтому не придумывай. Всё. Хочешь, чтобы не обижалась, иди продолжи ужинать. Пообщаемся потом.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – он резко встал с кресла, подошёл к моему, присел передо мной на корточки, взял за руки и, глядя в глаза проговорил: – Вот не выношу, когда ты такая холодная и отстраненная. Вот чуть не так себя повёл, как тебе бы хотелось, и пожалуйста, получите холодную безэмоциональную ледышку. Лучше бы била что-то и дралась, требовала и ругалась. Ты думаешь, мне сейчас кусок в горло полезет, когда ты такая?
– Мне уйти? Могу уйти в соседнюю комнату. Номер огромный, разместиться так, чтобы не мешать друг другу, можно, – не отводя взгляда, поинтересовалась я.
– Что мне сделать, чтобы ты простила?
– Вить, мне не за что тебя прощать. Ты ничем передо мной не провинился. Я действительно повела себя с тобой не лучшим образом. Я думала лишь о своём комфорте. Больше такого себе не позволю. Что ещё ты от меня хочешь?
– Это какой-то ужас… Алина, давай вместе постараемся на пустом месте проблему не создавать. Да, немного некорректно и демонстративно твоё желание попробовал исполнить, стараясь подчеркнуть, что подобное твоё поведение неуважительно по отношению ко мне, но это ведь не преступление? Я уже понял, что был неправ, и готов любым образом извиниться.
– Вить, давай без этого, тебе не идёт роль, когда ты начинаешь демонстрировать, что даже остатков мужского достоинства я тебя лишила. Я уже всё поняла. Выводы сделала. Но мне надо дать время, чтобы сгенерировать позитив, который пропал в связи с осознанием своей ошибки. Понимаешь? У меня к тебе ни малейших претензий. Ты лучший. Всё супер. Это я тварь, считающаяся лишь с собой и более ни с кем. Но будь снисходителен, дай мне время это осознание пережить. Не могу я быть позитивна, осознавая такой расклад. Должно пройти время, чтобы я смогла переработать эту информацию.
