– Правильно сделал, – ответил босс. – Будут ещё звонить, скажи, что задерживаемся потому что в полицию заехали по дороге, показания дать по поводу взрыва в нашей машине, как освободимся, подъедем. В новостях всё равно информация пройдёт, поэтому не скрытничай.
– Вы в каком отделении, Виктор Владимирович? Может, мне связаться, у нас тут выходы наработаны.
– Юр, не держи меня за осла. Что-то будет нужно сделать, скажу. Всё.
– А мне-то куда ехать? Меня тут уже полиция отпустила. Мне лучше сразу к финнам или в отделение к вам?
– Домой поезжай. Отдохни. День насыщенный выдался.
– А может мне лучше к финнам? Подожду вас с Алиной Викторовной на месте. Я же все калькуляции делал и в материале по всем вопросам. Всё так неожиданно случилось, я не успел Вас подробно в курс дела ввести. А документы с расчетами во взорванной машине остались.
– Хочешь к финнам, поезжай к финнам. Дело твоё. Всё. Мне некогда, – босс сбросил звонок и тут же заблокировал абонента.
– Юрий Павлович впал в немилость? – поинтересовалась я.
– Не догоняет, совсем, – поморщился босс. – Пусть сидит, пьёт с финнами, делает вид, что должны приехать, пока не надоест ждать. Завтра разблокирую.
– Решил намекнуть финнам, что плевали мы на них с высокой колокольни, при этом соблюдая некоторую видимость приличий? – усмехнулась я.
– Юрка не сможет без приличий. У него комплексы. Пусть отрабатывает, если хочет.
Мы приехали в Гатчину, встретившая нас экскурсовод вслух, конечно, ничего не сказала, но по взгляду, которым она меня одарила, я поняла, что она шокирована моим видом, особенно на фоне босса одетого в очень стильное дорогое пальто и костюм. Однако мне было всё равно.
Мы прогулялись по парку, я наконец воочию увидела березовую избушку внутри отделанную, как дворец, и она мне очень понравилась. Так необычно и немного сказочно. Идёшь по парку, видишь избушку, заходишь, и попадаешь не в избушку, а во дворец. Я впечатлилась. А босс сказал, что ничего особенного, сам большой Гатчинский дворец ему больше понравился. А то, что он был полностью уничтожен во время войны, а потом восстановлен, лишь увеличило его восхищение.
– Алинка, – вещал он, – представляешь какую работу реставраторы проделали?! Это же невообразимо, но в то же время уже сделано. Я под впечатлением.
Я кивала и не мешала ему восторгаться, хотя внутренне, если честно, я не особо понимаю, зачем реставрационные работы вообще нужны. Если что-то было разрушено, на мой взгляд, это повод построить что-то новое, лучше, чем было. Но нет, кропотливо восстанавливаем, тратя гораздо больший ресурс. Но я не настаиваю на своей точке зрения, я не компетентна в этом вопросе. Восстановили, и хорошо. Лишь восторгов лично у меня нет. Будь это мой дом, я бы не стала восстанавливать старое, я бы всё поменяла и постаралась сделать лучше. Но поскольку дворец не мой и предназначен для ознакомления с историческим наследием прошлого, то резонно, что лучший и новый никому не нужен. Не живут у нас уже во дворцах. Хотя дом Иварса приближается по помпезности к чему-то такому. Кажется мне, он в прошлой жизни каким-нибудь султаном был. Замашки у него подстать им. Или его отец был таким, а он от него нахватался. Не знаю. Пока о нём информация ко мне не пришла. Это так, домыслы.
***
Приехали мы в гостиницу ближе к ночи. Утомлённые и пресыщенные впечатлениями. Люблю это ощущение, когда ты увидел столько великолепных творений, что больше уже не хочется. Еду босс заказал в номер.
Я забралась с ногами в кресло, закуталась в плед и, жуя пирожок с мясом и отхлёбывая горячий чай из чашки, рассуждала о прекрасном с набитым ртом.
– Как думаешь, Вить, вот какой смысл во всей этой роскоши, которую мы сегодня видели? Приобщить к прекрасному или сподвигнуть на свершения с целью завладеть?
– А и то, и то, Алинка, – нехотя откликнулся босс, сидящий за столом и поглощающий баранье рагу. Он проголодался, устал, и ему явно больше хотелось есть, чем рассуждать.
– Это же абсолютно разные подходы! Вот будь я творцом, мне бы хотелось, чтобы мои творения вот так в музеях выставляли, а не в личные коллекции они попали.
– Насколько я знаю, в первую очередь все эти творцы денег заработать хотят. И прекрати разговаривать с набитым ртом, подавишься.
– А если я в душе эпикуреец? – откусывая очередной кусок пирожка, продолжила разглагольствовать я. – И не могу насладиться едой, не сопровождаемой философской беседой? Потом я в корне не согласна с твоим высказыванием, и моё мнение жжёт мне язык, и я хочу высказать, что многие хотят прославиться в первую очередь.
– Одно другому не мешает. Чем прославленнее творец, тем больше денег он хочет за своё творение. Потом философские беседы это ни о чём. Типа спора, что было раньше яйцо или курица, – обернувшись ко мне, он демонстративно поморщился.
– Учёные считают, что раньше был динозавр, и откладывал он яйца до тех пор, пока вместо ящера не вылупился птеродактиль, – хихикнула в ответ я.
– Поменяй вопрос, что раньше яйцо или динозавр, и снова ответа не станет. Всё, дай поесть спокойно.
