У Луканиса раздулись ноздри. Илларио прав, антиванские вороны – убийцы, а не борцы за свободу. Многие на родине любят выставлять гильдию в романтическом свете, но Луканис знает, кто он на самом деле.
И все же его пальцы дрожали.
– Они не отвечают за ошибки своего господина.
Луканис встретился глазами с кузеном. Илларио пытается сохранить невозмутимость, но смотреть на него – все равно что касаться раскаленного металла. Вздохнув, Илларио выругался и повернулся к Эффе.
– Пойдем, – процедил он.
Эльфийка бросила взгляд на Луканиса, и Ворон ободряюще кивнул.
– Мой кузен – тот еще сноб, но слово держит.
– А вы? – спросила она.
– Сегодня хозяин умрет, – подтвердил Луканис. – Вам нужно уходить. Скоро здесь станет очень опасно.
Будто в подтверждение его слов снаружи донесся крик.
Сцена во дворе резко изменилась, но стоило признать, что Луканис отдавал большее предпочтение хаосу, нежели распутству. Вид пьяных тевинтерцев, мечущихся в отчаянных попытках удрать, был ему приятен. Вино и кровь лились рекой в этом лабиринте из перевернутых диванов и битого стекла.
Сначала демоны вселились в моделей – парики, пропитанные красным лириумом, оказались соблазнительной приманкой. Костлявые тела расползлись в горы изуродованной плоти. Изменились и парики – концы локонов стали зазубренными, и пряди диковинно выгибались, извивались и ранили каждого приблизившегося.
Для магов страх был сродни приглашению к одержимости демонами, а выпитый алкоголь притупил защиту гостей. Один за другим самые пьяные и напуганные становились жертвами злых духов, ждавших по ту сторону Завесы.
Луканис не чувствовал жалости: каждый присутствующий поддерживал венатори и знал о делах Амброза. Или намеренно закрывал на происходящее глаза, теша свое тщеславие.
Хоть незнание и считается благом, оно не дарует невинность.
Он заметил в гуще хаоса Амброза Форфекса, окруженного сверкающей массой волос. Постижер кричал на Камиллу, веля ей срезать с одержимых парики. Ее разрисованные руки были искромсаны.
– Уйди с дороги, – прорычал Амброз, теряя терпение, и оттолкнул капитана.
Ее непривычные к каблукам ноги подломились. Камилла упала рядом с одним из одержимых; извивающийся локон полоснул ей по горлу. Порез был тонким, но глубоким. Она попыталась зажать его трясущимися пальцами, затем посмотрела на Амброза и протянула руку в мольбе.
– Без толку. – Маг закатил глаза и убрал ее руку с шеи, позволив крови свободно литься. – А вот это пригодится…
Капитан рухнула у его ног. Используя кровь Камиллы в качестве катализатора, постижер пронзил одержимого иглами алой энергии.
Обезображенный труп взорвался, едва коснувшись земли, но Амброз предвидел это – и закрылся от кровавых ошметков магическим щитом. Потом нагнулся и поднял из кровавой массы тонкую прядь.
Луканис спрыгнул на подиум. Рука, державшая меч, подрагивала от нетерпения, когда он двинулся к Амброзу.
– Ничего страшного. Немного мыла, и все будет как новенькое.
Амброз стряхнул с пальцев спутанную прядь.
– Луканис Делламорте, я полагаю?
– Si, – ответил Луканис, зная, какое отвращение вызовет у постижера один-единственный звук чужого языка.
Эффект был достигнут – Амброз попятился, словно наступил в лужу мочи.
– Это ваших рук дело?
– Si.
– Думаете, вам можно заявиться в мой Тевинтер? Корчить из себя судью и палача?
Луканис открыл рот, чтобы ответить, но Амброз опередил его:
– Не смей отвечать «Si»!
Услышав это, Луканис душевно улыбнулся:
– У нас не бывает судов, только контракты. Но для вас, Амброз, я сделал исключение.
– Ах вот как? – приподнял бровь постижер. – За что же такая привилегия?
– Вы задели мои нежные чувства.
Теперь рассмеялся Амброз:
– А я был уверен, Ворон вытерпит что угодно – за нужную сумму.
Луканис смерил постижера острым, цепким взглядом:
– Но не красный лириум.
– Мораль изменчива. Зло и добро зависят лишь от точки зрения. – Слова звучали заученно и устало, будто Амброз произносил их в сотый раз.
Игнорируя рассуждения постижера, Луканис подходил все ближе: ничто не раздражало его сильнее лицемерных самооправданий.
«Если задумал сделать что-то ужасное, просто сделай».
Одержимые из мастерской тоже явились на праздник. Один поймал бегущего стражника, и тот завопил, оказавшись в коконе из режущих прядей. Меж вьющимися локонами засочилась кровь.
Амброз мельком глянул на труп Камиллы, и это едва заметное движение побудило Луканиса ускорить шаг.
«Сократи дистанцию, не дай ему произнести заклинание».
Постижер забормотал, призывая из останков капитана кровавый туман. Кожа покойницы побелела и сморщилась.
Луканис бросился бежать.
Туман превратился в тысячу крохотных игл. Амброз поднял руку.
«Не успею», – подумал Луканис, выхватывая из-под плаща кинжал.
Иглы нетерпеливо завибрировали. И когда постижер отправил их в полет, Луканис метнул кинжал и отсек Амброзу четыре пальца.
Без направляющих чар заклинания иглы осыпались на подиум кровавыми каплями. Амброз упал на колени, сжимая покалеченную руку.
– Зря вы так рисковали, – произнес Луканис. – Постижер без пальцев – не постижер?
Глаза мага были полны отчаяния.
