– Мы считаем, что ему помогли, но по большей части он управился сам, – мрачно кивнула Фелиция. – Это сделал Луканис Делламорте.
– Мы не сможем скрыть это от людей. – Криспин облизнул губы и обменялся с Фелицией обеспокоенным взглядом. – Они уже прозвали его Демоном.
– Из летающего вредителя – в злого духа. Значительное повышение. – Зара лентой измерила обхват своей талии и, увидев результат, приподняла уголки губ.
– У нас есть основания полагать, что следующей целью будете вы, – сказала Фелиция.
– Ваша должность в Магистериуме подвергает вас риску, – сбивчиво пояснил Криспин.
– Волнуешься за меня, Криспин?
Юноша покраснел, но Зара отметила, что он не стал отрицать.
– Не стоит. Я не так глупа, как Амброз. Настоящий малефикар знает, что демона можно подчинить, но не убить. Если этот Ворон вообразил себя демоном, то я с удовольствием раскрою его потенциал.
– Как? – спросил Криспин.
– Не стоит недооценивать силу наблюдательности, – произнесла Зара менторским тоном. – Я затаюсь, и он отвлечется на более соблазнительную жертву.
– Но он продолжит убивать венатори, – заметила Фелиция.
– И однажды понесет справедливое наказание. А до тех пор – терпение. – Зара умолкла, любуясь собой. Все ее черты пребывали в безупречной симметрии, и тем не менее в улыбке магистра проступало нечто уродливое. – Освободив рабов Амброза, этот Ворон показал, что у него есть сердце. Со временем он выдаст и другие свои слабости – и мы воспользуемся каждой из них.
– Дитя мое…
Филлиам, бард! оторвался от рукописи. Брат Дженитиви, коллега и соперник, уставился на писателя налитыми кровью глазами. Стрела, вонзившаяся в грудь старика, медленно качалась в такт все более рваному дыханию.
«Разве кровь может капать с оперения?» – удивился Филлиам.
В его мир, грозивший вот-вот рассыпаться в прах, вторгся истошный крик Лодин, бывшей сестры.
– Вот так ты начать собираешься?
– Пусть знают, насколько опасна наша миссия.
– На кону судьба мира. Они и без тебя знают, за что взялись.
– Старик, может, дашь мне поработать?
– Я сейчас вас обоих пырну.
– Ладно, ладно, твоя взяла. Начну с са-амого начала.
Филлиам, бард! сидел в кафе в Вал-Руайо. Три часа дня, только-только спал полуденный зной. Филлиам вполуха слушал издателя, прекрасно зная, что жалобы на упавшие продажи продлятся до конца обеда. «И это в лучшем случае», – с горечью подумал он. Филлиам предпочитал общество людей, приходивших ради доброй выпивки, а не ради жалкого бокальчика вина после трапезы.
Филлиам разительно отличался от собеседника, одетого в роскошный наряд в деловом стиле. Ничто в образе писателя не раскрывало, что в его жилах тоже течет знатная кровь: худощавый, с пепельно-каштановыми, по-мальчишески нечесаными волосами, одетый в стильный и удобный доспех из литой кожи. Настоящая военная форма, только карманы набиты не солдатским жалованьем, а тетрадками и пузырьками с чернилами. Во всяком приличном гильдейском доме Филлиам то и дело ловил на себе косые взгляды, хотя сам не находил в своем наряде ничего смешного. Бард! одевался – и писал – для народа.
Но сейчас он честно следовал профессиональному этикету, хотя высокое общество ему явно претило. Писатель безропотно сносил колкости издателя и регулярные тычки указательным пальцем в свою сторону. Писатель знал, как вести себя, когда на кону лежат деньги.
– Бла-бла-бла, новые течения…
Знакомая жалоба. «Но если следуешь течениям, – мысленно отпарировал Филлиам, – значит не отрицаешь, что отстал от жизни».
– Ля-ля-ля, убери «барда!» из имени.
Еще одна любимая фраза. Следовать совету Филлиам не планировал: титул придавал его образу зловещий оттенок, что очень ценили поклонники.
– Бла-бла-бла, экспедиция в недра Империи…
Тут Филлиам поперхнулся элем. Фраза явно не входила в стандартный обеденный набор. Писатель заставил себя вернуться в русло беседы.
– Прошу прощения, лорд Варондэйл. Я, кажется, ослышался. Куда-куда вы меня просите отправиться?
