Барв освободился из хватки стражника и увидел, как рыцари бросаются врассыпную, чтобы не получить мощный удар Служителем. Панцштотт двигался быстрее, чем можно было ожидать от такого увальня, и рыцари почти не рисковали нападать. Один все же подошел слишком близко. Кровь брызнула на лицо Барва, попав в глаза, отчего все вокруг мигом смазалось. Стражник, с которым дрался гном, прыгнул на него, и Барв почувствовал жар в груди. По животу побежала теплая струйка.
– Великан! – закричал кто-то. – Все на великана!
– Убей их, Панцштотт!
Барв покатился, и мир вместе с ним. Верхушки деревьев описали идеальный круг в темном небе. Он отнял руки от груди и посмотрел на ладони: красные. Сквозь рубашку рвался клекот. Барв сильнее сжал амулет в кармане. Раздался женский крик, и он поднял голову.
Оторвав эльфийку от земли, Панцштотт одной рукой сжимал ей шею, а другой вонзал Служителя в бок. Она кричала и била ногами. Великан стоял с лицом грустного ребенка.
Элим достала из волос длинную заколку и вогнала Панцштотту под подбородок. Зубы великана щелкнули, он откусил себе пол-языка. Заколка погружалась все глубже, пока Панцштотт не закатил глаза и не обмяк. Служитель упал рядом.
Во внезапно наступившей тишине Барв услышал, как стражники встают и начинают ухаживать за ранеными.
– Заберите меч, – приказал капитан. – Свяжите вдову.
– Что делать с ворами, сэр?
Капитан подумал и с отвращением цокнул языком:
– Оставь их. Даже наших раненых будет нелегко доставить в Старкхэвен.
Барв не шевелился, гадая, сколько крови он пролил на лесную землю. Лишь когда стражники ушли, он поднялся на четвереньки. Элим лежала на спине, опираясь на локти. Никто не заговорил о том, как сильно досталось другому. Вся лужайка была истоптана, деревья кренились под неестественными углами.
– Дерьмо, а не работа, – сказал Барв.
– Худшая в моей жизни. – По подбородку Элим стекала кровь. – Интересно, что делает этот амулет, кроме того, что красиво выглядит.
Барв открыл было рот… Франческа. Мелиндара. Сандрин. Беллаклэр. Все соглашались друг с другом…
И закрыл.
Руки Элим разогнулись, и она вытянулась на земле.
Мир вновь завертелся, и Барв щекой почувствовал холодную землю.
Когда Барв проснулся, луна сияла высоко в небе. Он глотнул холодного воздуха, увидел на фоне звезд выдохнутое облачко, вскочил на ноги и схватился за рубашку. Рана уже закрылась, на груди остался кривой фиолетовый рубец. Гном выхватил амулет из кармана и, поскальзываясь на траве, подбежал к Элим. Расстегнул ее накидку, сиявшую багрово-красным под луной.
Холодное тело.
Барв приложил к нему амулет. Он провел так всю ночь, надеясь воскресить эльфийку. Когда пальцы совсем онемели от холода, он развернулся, спиной прижав амулет к Элим, мысленно перебрал все, о чем не успел ей рассказать. О полевых госпиталях на севере, о том, как Герольд не мог отвести глаз от раненых и приходилось оттаскивать его силком. Стуча зубами, Барв гадал: как давно Герольд узнал о существовании лечебного амулета?
Когда за горизонтом начал разливаться розовый рассвет, гном лег на спину возле Элим.
– Дерьмо, а не работа, – пробормотал он, глядя на восток.
Барв трижды обошел кабак в ближайшей деревушке, стоявшей ниже по реке, в поисках предупреждающих знаков. Место ничуть не изменилось с тех пор, как они с Герольдом пили тут за несколько дней до старкхэвенской истории. Конечно же, Герольд рассчитывал встретиться в этом заведении с покупателем. Барв давно должен был догадаться. Все планы Герольда строились по определенной схеме и неизменно включали надежное место встречи. Барв был уверен, что разгадал замысел Герольда, вплоть до неожиданной развязки, о которой его друг предпочел помалкивать. Герольд или Элим выполнили бы работу куда лучше, но теперь у Барва появился долг перед ними обоими – довести дело до конца. Потом он сбежит из Вольной Марки со всей быстротой, на какую способны его короткие ноги. Прощай, проклятая мусорная яма с твоим вонючим Турниром. Он зайдет за холм и будет таков. Наконец-то вернется домой – спустя столько обещаний.
Когда он протиснулся в дверь «Кровавой Мирты», там уже сидело несколько посетителей. Выпивохи либо пришли очень рано, либо чересчур припозднились. Барва это устраивало. По дороге домой он остановится во всех питейных заведениях – по две кружки в каждом. Высокий рыцарь с неопрятной бородой и ферелденским акцентом рассказывал что-то четырем собеседникам, сидя за длинной барной стойкой. Получалось неплохо: судя по подробностям, он видел все своими глазами, а не пересказывал чужую байку. Барву даже захотелось послушать.
– Чего налить? – спросил бармен.
– Большую кружку. Две.
Барв отдал монету и забрал грязные кружки. Столы поодаль от стойки пустовали, кроме одного: за ним сидела эльфийка. Барв счел ее оруженосцем, о котором пьяный Герольд проболтался Панцштотту. Когда подошел Барв, эльфийка покосилась на входную дверь, потом на рассказчика. Гном сел и поставил кружки на стол, на миг повернувшись к противоположному углу зала, где возле большого окна они с Герольдом выпивали два дня назад.
