– Я служу на посылках у одной алхимички. Она мастерит такие бутылочки. Бракованные выбрасывает, и ей все равно, заберу я их или нет. Ма-а-агия. Каждый удар молнии ускоряет тебя. Ты же знаешь, что молния не дружит с металлом?
Минратос! Город, в котором магия настолько обыденна, что ее просто сливают в канаву!
– Что ж, спасибо тебе.
– Уплывешь теперь?
– Нет, – вру я. – Цекоракс найден. Мы с одним добрым магом прикидываем, как бы его убить. – Встаю, отряхиваю плащ. – Ты и глазом моргнуть не успеешь, а он уже будет мертв. Кстати, держись подальше от садов.
– Правда? Вот и хорошо.
И тут я замираю, услышав эти простые словечки. Гляжу на Миззи: у нее дрожат губы. Она распознала ложь, но прикинулась, что верит. Верит в то, что ее убитые монстром друзья заслуживают отмщения. Что кто-нибудь в этом перемалывающем судьбы городе поможет. Что потешный незнакомец в маскарадном костюме если и не герой, то его достойная имитация.
Все это время в колбе вращались искристые облака. У меня перехватило дыхание, и в голове что-то взорвалось. Безрассудный, самоубийственный план! Но подумалось: если я хочу и дальше с гордостью именовать себя Повелителем Фортуны, нужно рискнуть.
– Миззи, – спрашиваю, – не хочешь заработать сотню золотых?
Девчонка аж рот разинула. Но потом ее глаза заблестели: воображение взяло верх.
– Что нужно, господин? – Тут она взглянула на платье. – Госпожа?
– В этом наряде – госпожа. Как бы там ни было, нам нужны маги. И твой алхимик. И… – у меня дернулись пальцы, как всегда в момент душевного подъема. – И лучше провернуть это дело ночью.
Даже имея покровительство Дориана, после всех приключений с храмовниками и футляром следовало перестраховаться. Кроме того, мой план надлежало исполнять с осторожностью. Как только он осуществится, у горожан возникнут вопросы, хотя, вообще-то, им стоило бы меня поблагодарить! Уж я-то знаю: нельзя переоценивать признательность спасенных тобой.
И вот на глазах у горожан в алхимическую лавку входит магистр-человек. После тщательной консультации она покупает множество чрезвычайно опасных порошков у трепещущей перед ней магички.
Потом к торговцу подержанным оружием заходит гном в плаще, недавно перебравшийся на поверхность. То и дело жалуясь на солнце, он приобретает кунарийский гарпун.
А вскоре по общественным садам пробежалась чумазая эльфийская девочка, притворяясь, что собирает мусор. На самом деле дитя втихую прятало мешочки под скамейками и пакеты вдоль изогнутой стенки фонтана. Затем девочку встретила горбатая рабыня-кунари и заковыляла с ней к тесным улочкам.
Позже, смыв макияж со сморщенной мордашки Миззи, мы навестили Дориана Павуса. На мне был костюм, в котором он видел меня в день нашей встречи. Удивленно задрав бровь, Дориан впустил нас и, к его чести, не выгнал взашей, после того как выслушал мой план.
Уже стояла темнота, когда любовников, шпионов, поэтов, воров и магистров, все еще толпившихся в садах, изгнали оттуда волны едкого пара. Вещество было столь ядреным, что даже у меня струились слезы, хотя мы с Миззи восседали на акведуках под резервуаром. Оттуда он выглядел, как репчатая луковица на ходулях. Над нами резвились резные драконы.
– Вроде все ушли, – сказала Миззи.
На ее подбородке остались следы макияжа. Цекоракс про нее не знал, но Миззи все же настояла на маскировке, прежде чем ушла подбрасывать кульки. Их содержимое, как и обещала алхимичка, постепенно разогрелось за день, чтобы ночью испустить свои пары и вновь остыть. А заказано ей было «достаточно эффективное средство, чтобы изгнать крыс из моих владений». Я мягко подталкиваю Миззи:
– Пора. Поднимайся к Дориану и его подруге. Дам сигнал по готовности.
– А что за сигнал?
– Руками махать буду. Может, еще заору.
Та кивает:
– Красиво нарядилась.
А были на мне яркие пояса, накидки, брюки, рубашка, ремни, шарфы, амулеты и золотые украшения; носить их – священное право и привилегия любого Повелителя Фортуны, продержавшегося в нашем деле год или два. Да, все эти побрякушки сейчас вы видите на мне. Той ночью можно было шуметь ими без опаски.
Один из браслетов достался в подарок Миззи. Та округлила глаза и говорит: «Я буду хранить его вечно, даже если тебя убьют!» – а потом радостно убегает в темноту.
Я же туго завязываю мокрый шарф вокруг нижней половины лица. Сейчас будет худшая часть. По саду прогуливаюсь открыто, а светящиеся листья так и дрожат. Шарф не пропускает испарения, а кроме них, ничто не мешает бродить. Иду я покашливая и вижу, как щупальца уползают из поля зрения. И слышу звук, похожий на вздох, среди цветов, подпорок и деревьев.
– Гость! О, мой гость, иди же ко мне!
Вы бы на этот голос точно пошли. Слишком легко он завлек меня в сердце этого зеленого лабиринта, вниз, к террасам, где ветер гнал рябь в фонтане.
– И снова здравствуй, – выдавливаю из себя. – Как поживаешь?
Хихикает. А я вдруг вижу два голубых огонька на высокой башне за резервуаром. Два флакончика лириума. Маги пьют его в умеренных дозах, когда готовятся вершить великие дела.
