Подобрав кирпич, бросаю его и слышу приятное «шлеп!» Тварь получает вмятину и отлетает назад, оставляя за собой след ярко светящейся слизи. И вот я у выхода. Взбираюсь по лесенке, с грохотом опускаю железный люк. Но это выход не на улицу, а к подножию лестницы.
«Спокойно!» – говорю я себе, а тело кренится, с лица капает кровь. Подъем даже в сотню лестниц не так страшен, как перспектива спуститься обратно. И пока кругом сухо и безопасно, меня все устраивает.
Вот так судьба привела меня из кладовых Дориана прямиком в храмовничьи казармы.
Что, осталась только вода? Возьмем еще бочку? Покорнейше благодарю.
Так на чем я?.. Ах да.
Следующие пятнадцать минут заняло бегство от этих бронированных животных, что пытались замести меня за «злонамеренное вторжение». Так они, по крайней мере, кричали мне вслед. Тевинтерские храмовники, в отличие от любых других, не умеют блокировать магию. Это просто стражники в красивых доспехах, сидящие на лириуме. У них на плечах лириумные осколки размером с дерево, вот не вру. Может, поэтому они такие неприветливые?
Уйдя от погони, пришлось соскребать с себя грязь на заваленном водорослями пляже. Заодно смылся макияж, но уж лучше соленая обветренная кожа, чем еще хоть мгновение канализационной вони! Я прячу лицо под шарфом и возвращаюсь в гостиницу, чтобы переодеться в чистое, а нечистое бросить в печь и изучить карту Минратоса.
Именно в тот момент мне подумалось: к демону деньги, пусть с монстром разбирается кто-нибудь другой. Однако долг требовал сообщить Дориану Павусу местонахождение Цекоракса и то, как он выглядит, а затем сердечно пожать руку на прощание. Поэтому я, радуясь смене платья, отправляюсь искать дом над стоками, где на меня напал Цекоракс. В канализацию я больше ни ногой, зато Дориан получит хотя бы приблизительные координаты, прежде чем я покину город.
И я бегу по многочисленным лестницам и окруженными стенами тротуарам Минратоса, держась в стороне от каналов и выгребных ям. Все залито солнцем в противоположность туннелям, где встретились мы с Цекораксом. Карта приводит меня к огромной террасе, нависшей над зарослями сияющих лоз и струйными фонтанами. Это те самые гигантские сады, что видны из апартаментов Дориана.
Что-что? Да, я тоже удивляюсь. Свет растений виден даже на солнце! Днем сияние чуть тускнеет, зато становится похожим на блеск драгоценностей. И все это – прямо над логовом Цекоракса, что таилось тремя подземными уровнями ниже. Несмотря на солнечную погоду, во время прогулки у статуй суровых магистров меня настигла меланхолия.
Повелители Фортуны не любят проигрывать. Правда, в тот раз дело было не в какой-то там роскошной драгоценности, молящей об освобождении. Мне противостояло чудище, которого не одолеть. Будь со мной вся команда… Но ведь нет ее. Не в этом городе.
И мне пришло в голову: раз уж орлесианская маска и плащ не бросаются в глаза напыщенным магам, здесь, в садах, я и вкушу напоследок роскоши Минратоса.
В тех садах звучал смех. Были там и беседки, увитые розами, и петли арборского благословения, и сладкие яблоки с особым ароматом, и торговцы липким инжиром в орехах, и пруд в зарослях лотосов. Водопады низвергались в пруды благодаря искусно спрятанным акведукам, соединенным с почти незаметным резервуаром. Повсюду порхали крошечные бабочки – иллюзорные, что выяснилось, когда одна невредимой пролетела сквозь мою руку.
Ну что, еще по одной? Большое спасибо.
Блуждания привели меня к деревьям у пруда, к толстоствольным березам с большими, как иногда бывает, дуплами. В дуплах птицы свили гнезда. Заглядываю в одно гнездышко: пусто. Как и в следующих двух. Чуть дальше еще дерево с дуплом; я прогуливаюсь до него не спеша, заглядываю внутрь – и вижу гнездо, наполненное трупиками. С дюжину обезглавленных птах разной величины аккуратно сложены в форме купола. Все повернуты в одну сторону, словно гонятся друг за другом.
Возвращаюсь я на поляну неровным шагом и, только схватившись за ветку, умудряюсь не сесть своей идиотской задницей в пруд. Тут береза возле меня как затрясется, и из дыры в ее коре выскальзывает белый ус… распахивая влажный карий глаз.
Цекоракс хихикал, пока мои ноги, прощупывая почву, медленно отступали к главной мощеной дорожке. Это не старая коллекция – кровь на шее нескольких убитых птиц еще свежа. Цекоракс принес на поляну пичужек специально для меня.
Я бреду в тихом оцепенении, видя тусклую голубизну в полых стволах деревьев, где по-паучьи затаился Цекоракс. И чем дольше гляжу, тем лучше различаю кольцевидные щупальца, которые стелются в траве у стены, обвиваются вокруг стволов, превосходно маскируются в свисающих лозах.
Меня едва не колотило. Всех нас, гуляющих на солнышке, окружал идеальный хищник. Цекоракс обитал по всему периметру садов. А ужас, увиденный мною в канализации, был лишь крошечной его частью.
– Гость, – прошептал сочный голос уже у ворот, и в тени возле меня моргнули глаза на перевитых жгутах, – смотри.
