Крики, превратившиеся в рыдания, эхом отдавались в темных безлюдных коридорах. Выбежав за поворот, Сидони увидела ее – испуганную служанку, которая рвала на себе волосы и выла, глядя в дверной проем. Не успела Сидони подойти к девушке, как та упала без чувств.
Сидони перешагнула через нее, стуча каблуками по мраморному полу. В роскошно обставленном кабинете было темно и тихо. Никаких признаков чужого присутствия, лишь треск огня в камине да мертвец, лежащий лицом вниз посреди комнаты.
– Бедный Николас совершенно вне себя.
Сидони прикрыла глаза от солнца, плясавшего на поверхности воды, и вздохнула, когда они с Кирросом проходили мимо очередного причала.
– Если меня заставят выбирать между съедением вон той крысы и заботой о чувствах Николаса Райнхардта, я предпочту крысу.
– Ох, да брось, – рассмеялся Киррос. – Прояви сочувствие! Вчера в его доме убили человека.
– Вот именно, убили, – процедила Сидони. – Ты видел, в каком состоянии тело.
С жертвой проделали что-то неестественное: иссушенный, искалеченный труп выглядел так же, как останки Хенрика.
– Райнхардт вышвырнул меня заодно с остальными зеваками, когда я попыталась рассмотреть тело, – добавила Сидони. – Уж извини, что не нахожу для него сочувствия.
После того, как Райнхардт велел всем убираться, слуги проводили возмущенных такой бесцеремонностью дворян к выходу, уверяя, что гибель гостя – трагическая случайность. Несчастный случай. Семьи других жертв отчаянно повторяют то же самое.
– Он должен думать о репутации, – сказал Киррос, словно прочитав ее мысли. – Если неваррская знать решит, что Николас позволяет убийцам орудовать у себя под носом, его дела плохи. Пусть лучше верят, будто лорд Хильдебранд перенапрягся, развлекаясь со служанкой, – и предоставят его семье улаживать скандал.
– Накануне Райнхардт болтал о морталитаси, не умолкая. А сейчас, когда задета его честь, он внезапно передумал идти против них?
– Так и поступают подобные ему, маг. – Киррос, шагавший рядом, искоса взглянул на девушку. – Скоро трон Неварры опустеет, и каждая наследная семья отсюда до Камберленда ухватится за шанс занять его. Они пойдут на все, чтобы повысить свои шансы. В наши дни быть дворянином – это знать каждую слабость своего соперника. Но еще важнее знать, сколько соперникам известно о тебе самом. Кроме того, Николас столько наболтал о морталитаси, что уже наверняка вырыл себе могилу. Если начнет обвинять их в убийстве, эта могила станет еще глубже. Давай оставим его наедине с иллюзиями, а сами выясним, кто за этими убийствами стоит. И для начала отыщем маленького зазнавшегося мерзавца, решившего перейти дорогу моему клиенту.
Накануне вечером Киррос отыскал Сидони в толпе уходящих гостей. Уведя ее подальше от любопытных ушей, эльф предложил сделку: он расскажет то, что знает об убийце в рядах морталитаси, а Сидони поможет ему заполучить первую улику, указывающую на виновного.
Покровительницей Кирроса была любовница недавно убитого дворянина. Дневник, свидетельство их романа, попал в руки одному из слуг покойного. Теперь слуга шантажировал женщину, угрожая устроить скандал и вымогая огромную сумму.
Все утро Сидони и Киррос безуспешно прочесывали в порту те места, которые, по словам Кирроса, упомянутый слуга любил посещать. День был необычно жарким для этого времени года, и когда солнце поднялось в зенит, они присели отдохнуть на низкий парапет.
– Я ценю твою помощь в поисках убийцы, – вздохнула Сидони, – но не понимаю, почему трачу время на проблемы твоих карманных дворян.
– Я уже говорил. – Киррос обнадеживающе улыбнулся. – Моя покровительница поделится информацией, если вернем ей дневник.
– Это я поняла. Но что полезного она может знать?
– Родственники убитых упрямо твердят, что все происшествия случайны, несмотря на сомнительные обстоятельства. Я не смог выяснить, почему они на этом настаивают. Возможно, боятся позора; возможно, кто-то их запугал. В любом случае они не рискнут обвинить морталитаси и навлечь на себя их гнев. Моя покровительница обещала, что, получив дневник, расскажет подробности о смерти своего любовника. Она не верит официальной версии и не считает это несчастным случаем или самоубийством. Думаю, ее рассказ послужит хорошей уликой – все лучше, чем ждать очередного приема и использовать дворян как приманку.
Сидони смотрела на реку. Склоки и интриги наследных семей настолько истощили ее терпение, что мысль о приманке показалась привлекательной.
– Твоя покровительница – кто она? Откуда ты знаешь, что ей можно верить?
Киррос вновь улыбнулся – той улыбкой, которой намекал Сидони не задавать новых вопросов.
– Эта информация в сделку не входит, маг. Я не расскажу своей покровительнице, за кем ты охотишься, но и не предам ее доверие, раскрыв ее личность.
– Прекрати называть меня магом, – процедила Сидони. – Или мне обращаться к тебе «подозрительно скользкий эльф»?
– Поверь, меня называли и похуже, – рассмеялся Киррос.
